Герметикон

Гатов мог предложить обменять свободу на весомое научное открытие или технологию, которая позволит губернатору превзойти врагов.

— А Йорчик нужен Рубену в качестве консультанта, — догадался Фарипитетчик.

— Верно, — согласилась Сада. Посмотрела капитану в глаза и улыбнулась: — Однако звучит наше предположение…

— Неправдоподобно.

— Не очень правдоподобно, — поправила собеседника женщина. — Я оцениваю его вероятность в тридцать процентов.

— Весьма прилично.

— Я не имею права разбрасываться версиями. Даже теми, в которые слабо верю.

Капитан потёр гладкий подбородок — когда-то Якта носил бороду и сохранил привычку ухватываться за неё — и предложил:

— В Лекровотске расположен стационарный госпиталь ""Медикусов"" и полно агентов, с помощью которых можно держать Йорчика в поле зрения. А мы тем временем слетаем в Триберди и проверим информацию от Граболачика.

— Без Уру у нас не будет осведомителя непосредственно в окружении Йорчика, — вздохнула Сада. — Как мы поймём, что он делает?

— Ничего сложного: если Йорчик задержится в Лекровотске больше чем на два дня, значит, его интерес в городе.

— А если он улетит?

— У нас есть люди в окружении Рубена. Возможно, мы узнаем от них его маршрут.

— Хорошо… — Поразмыслив, Сада по достоинству оценила предложение капитана. — Давай начнём с Триберди.

Глава 4,

в которой Агафрена беспокоится, Алоиз подчиняется, Йорчик погружается в менсалийские реалии, Сада занимается любимым делом, а вокруг Паровой Помойки творятся интересные дела

Лес."

"Густой, непроходимый лес, раскинувшийся на сотни лиг, начинавшийся от самого побережья Восточного океана и потому казавшийся его продолжением. Тоже зелёное, только на земле, тоже трепещущее на ветру, тоже великое. Основу леса составляли цепляющие облака браны: ствол — в пять-десять обхватов, самая маленькая шишка — размером с женскую голову, по нижним ветвям можно кататься на велосипеде… Браны задавали образ леса, были символом его и всей Брангии, украшали её герб и дали ей имя. Но зелёный океан состоял не только из великанов. Под их величавой тенью пряталось густое смешение иголок и листвы, кустов и молодой поросли, ручьёв, речушек, полян, редких скал, тропинок и множества, огромного множества обитателей: пушистых и пернатых, опасных и трусливых, зубастых и ядовитых.

Лес являл собой целый мир.

И брангийцы с детства умели в нём жить, знали все тайны, видели опасности, находили общий язык с обитателями, пользовались щедрыми дарами и не забывали заботиться о главном богатстве своей земли. На Менсале брангийцев называли лесовиками, только их, и даже обитающие чуть севернее мриты, половину провинции которых занимал тот же лес, не удостоились такой чести.