Герметикон

С высоты полёта — а цеппель шёл примерно в четверти лиги над поверхностью — каждое отдельное животное было бы не различимо, но стадо двигалось плотным потоком, вот и попало на глаза. И не было сомнений в том, что антилопами животный мир не ограничивается.

— Местные называют эту область Сочностью.

— Местные? — удивилась Агафрена. — Здесь живут люди?

В её представлении большую глушь невозможно было представить.

— Живут, и их довольно много, — подтвердил Мритский.

— Твои? — помолчав, осведомилась женщина.

— Мнят себя свободными, — хмыкнул Вениамин.

Неприятно хмыкнул. Не со злобой, а презрительно, словно обещая ""мнящим"" крупные неприятности.

Агафрене не нравилось, когда муж начинал вести себя подобным образом, и она поспешила в каюту, отделавшись заурядным объяснением насчёт заболевшей головы. К тому же её действительно слегка укачивало в цеппелях, и потому следующие два часа супруга губернатора провела на диване: горничная читала ей вслух и периодически делала уксусные компрессы. За это время поймавший попутный ветер ""Повелитель"" преодолел почти сотню лиг, а Сочность сдалась на милость Камнегрядке.

Сначала трава стала ниже, потом желтее, а ещё через десяток лиг островки жухлой растительности превратились в редких гостей на голой и твёрдой, словно вытоптанной миллионами марширующих солдат, неплодородной земле, которую в массовом порядке вздыбливали крупные камни, валуны и даже небольшие скалы, — началась знаменитая и безжизненная Камнегрядка, занимающая весь северо-восток главного менсалийского континента.

— Первые сотню лиг ещё попадаются оазисы, но они быстро заканчиваются, — объяснил Вениамин поднявшейся на капитанский мостик супруге. — На основной части Камнегрядки ничего не растёт и никто не живёт.

Угрюмый пейзаж, на который ложилась тёмная тень цеппеля, подтверждал слова Вениамина и, казалось, был воплощением Мертвенной Безнадёжности.

— Зачем же она нужна? — не удержалась Агафрена. — Камнегрядка безжизненна, как смерть.

Кошмарное пространство пугало мрачной бледностью образа, ощущением заброшенного кладбища и отсутствием души. Казалось, словно сама Пустота взяла эту часть континента в аренду, и женщина против воли вздрогнула.

Ей словно привиделся Знак.

— Так было задумано, — спокойно отозвался Мритский. — Даже в этой проклятой земле есть частичка замысла Создателя и капелька благочестия святого Игвара.

— Не сомневаюсь, — негромко произнесла женщина.

— Куда уж тебе, — так же тихо, чтобы язвительное замечание осталось неслышным капитану ""Повелителя"", бросил Вениамин.

Агафрена привычно подавила короткий вздох.