Герметикон

Утром заявился в штаб-квартиру холдинга во главе комиссии из ушерского казначейства с целью найти доказательства уклонения от налогов, а уже вечером стал высокооплачиваемым сотрудником компании. Ещё через два года — личным секретарём Дагомаро, и вот уже двадцать лет Касма являлся самым доверенным человеком Винчера. Он знал все его тайны и неблаговидные дела, он зачищал грязь и прятал концы в воду. Он помнил всё, был Винчером-2, информационной копией, способной заменить оригинал во всём, кроме подписи — подделывать её Друзе не рискнул ни разу — и принятия решений. Касма знал всё, а потому его охраняли так же, как самого консула.

— Посторонитесь!

Телохранители провели Друзе по коридору и растеклись перед дверьми приёмной, пропустив через них щуплого секретаря.

— Как дела на архипелаге?

Консул никогда не здоровался, начиная разговор таким тоном, словно они с секретарём не расставались на несколько недель, а ненадолго расходились в разные комнаты.

— В целом неплохо, синьор Винчер, — в тон отозвался Касма. — Экономика работает, народ спокоен.

Недостаток продовольствия на Ушере пока не ощущали: Дагомаро приказал отправить на родину большую часть захваченной в Приоте добычи, грузовые суда шли нескончаемой цепочкой, так что до конца зимы на архипелаге должен царить порядок.

— Военные неудачи?

— Кредит доверия не исчерпан. Люди верят, что вы сумеете поправить положение. — Друзе помолчал. — Приота далеко, мало кто понимает реальное положение дел.

— Пропагандисты? — осведомился консул, имея в виду направляемых приотцами агитаторов.

— Их становится больше, — не стал скрывать Касма. — Но полиция справляется.

""Закон о смутных речах"", принятый ушерским Сенатом в ""военном пакете"", позволял арестовывать пропагандистов на неопределённый срок, а потому большая часть приотских агентов без лишних разговоров отправлялась в форт Гуан, расположенный на уединённом острове Кьюа. Мера, возможно, не самая демократическая, зато действенная.

— Позволите личное мнение, синьор Винчер? — озабоченно осведомился секретарь.

Друзе имел привилегию говорить консулу правду в любых обстоятельствах, однако пользовался ею весьма умело, обязательно испрашивая разрешение в наиболее острых случаях.

— Разумеется, — отозвался Винчер. — Говори.

— Люди ещё не протестуют, но уже перестали одобрять боевые действия, и это плохой признак, — вкрадчиво произнёс Касма. — Пораженческих настроений пока нет, однако накапливается раздражение, и очень скоро люди начнут прислушиваться к приотским агитаторам, которых с каждым днём становится всё больше и больше.