Герметикон

Поморщился едва заметно, после чего задумчиво произнёс:

— Если Кира сказала правду, Арбедалочик не смог и никогда не сможет доказать свою невиновность. В конце концов, именно он устроил покушение на дер Даген Тура, заманив ""Пытливый амуш"" в ловушку.

— Если Кира сказала правду? — встрепенулся услышавший главное эрсиец. — Ты сомневаешься?

— Я знаю свою дочь, — вздохнул консул. — Она, конечно, повзрослела, стала врать лучше, чем раньше, но не настолько, чтобы меня обмануть. Или Кира солгала мне, или же не передала разговор до конца.

— …потому что Арбедалочик убедил Помпилио в своей невиновности?

— Или убедил её.

— Или она мучается в сомнениях.

— В любом случае всё обстоит хуже, чем мы ожидали, — подвёл неутешительные итоги Дагомаро. — Жаль, что наступление заставило лысого ублюдка сесть в другой самолёт.

— Ты ещё Змеиный мост вспомни, — угрюмо предложил старик.

Две попытки уничтожить дер Даген Тура закончились провалом. Сначала проклятый бамбадао ухитрился вырваться из приговорённого Убинурского скорого, а потом счастливо избежал полёта на заминированном аэроплане, который готовили для него по приказу маршала. Какое-то время Тиурмачин и Дагомаро надеялись, что адиген сгинул в мясорубке Межозёрья, но тот вернулся, к тому же переговорив с Арбедалочиком, и теперь заговорщики в полной мере поняли смысл выражения ""Земля горит под ногами"".

— Нужно принимать решение, — глухо сказал консул.

— Помпилио ничего не сделает без доказательств.

— Когда он их соберёт, будет поздно.

— Вот именно.

Устраивать покушения в Унигарте они пока не рисковали: опасно, к тому же Помпилио предоставил достаточно возможностей за пределами Длинного Носа. Теперь, конечно, и Дагомаро, и Тиурмачин готовы были действовать без оглядки, атаковать хоть в Унигарте, хоть в его окрестностях, но адиген принял меры: вот уже две недели не высовывался с виллы, которую тщательно охраняли лингийские егеря. А по некоторым данным, солдатики были переодетыми гвардейцами из полка личной охраны дара Антонио, о которых говорили, что половина из них бамбальеро, а с остальными лучше не связываться.

Вот и думай, как тут выкручиваться…"

"Маршал, решив, что разговор окончен, опёрся о подлокотник, собираясь подняться на ноги, но консул его остановил:

— Я не обижаюсь за то, что ты меня бросаешь. Я всё понимаю.

И тем заставил вернуться в кресло. Старик вздохнул, но ответил честно:

— Маршалы больше не верят в Кардонию.

И тем всё объяснил.

Это был их первый серьёзный разговор с того момента, как по Унигарту поползли слухи об эвакуации Эрсийского экспедиционного корпуса. Консул, разумеется, тут же запросил подтверждение и получил его по официальным каналам, из штаба корпуса. Теперь они общались на другом уровне.