Герметикон

Сантеро встаёт на башню и подносит к стёклам противогаза бинокль, тихонько матерится, снимает маску и повторяет манёвр.

— Нарушаешь.

— Мы тут отработали.

В словах есть смысл: алхимические облака уже далеко, ""зирв"" унёс их к приотцам, задул в окопы, в бронетяги, в лёгкие тех, кто не успел надеть противогаз. Тел в бинокль не видно, но Адам знает, что в траншеях лежат люди, и некоторые из них больше не встанут. Адам знает, что хорошо отработал, но не улыбается.

Он исполнил приказ. Не более.

* * *— Позволишь начать с личного? — Маршал Тиурмачин вошёл в кабинет Дагомаро без доклада. И не просто вошёл: почти ворвался. Вопрос бросил резко, на грани оскорбления, и продолжил раньше, чем консул ответил: — Мои люди видели Киру в Запределье!

— Я знаю, что она там бывает, — хладнокровно отозвался Винчер.

И его спокойствие окончательно вывело старика из себя:

— Ты обезумел? Почему ничего не делаешь?!

Пару раз во время короткого выступления маршал дёрнулся так, словно хотел ударить Дагомаро по лицу, пару раз его рот яростно кривился. Бешенство — вот что пылало в глазах Тиурмачина, лютое бешенство, и лишь могучая воля помогла ему сдержаться. Но консул помолчал, разглядывая беснующегося эрсийца, после чего предложил:

— Присядь. — Переложил пару бумажек, всем видом показывая, что неожиданный визит оторвал его от необычайно важных дел, и продолжил: — Я осведомлён о передвижениях Киры…

— И не мешаешь?

— Помешал бы, употреби она хотя бы раз хотя бы один наркотик. — Консул повысил голос. — Кира стоит на краю, но не бросается вниз. Ей тяжело, она ищет выход, подходит к запретному, но отказывается от него. И я горд за свою девочку.

Долго, почти полминуты, эрсиец буравил Винчера недоверчивым взглядом, но в конце концов выдохнул, показывая, что гнев ушёл, присел в указанное кресло и мрачно осведомился:

— Уверен?

— Абсолютно, — подтвердил Дагомаро. — Не нужно ей мешать.

— Надеюсь, ты прав.

— В этом я прав. — Консул откинулся на спинку кресла, свёл перед собой руки и деловым тоном продолжил: — Я рад, что ты заехал, Гектор, как раз хотел посылать за тобой.

— Что-то случилось?

— Помпилио действительно расспрашивал Арбедалочика о смерти Лилиан.

Маршал выдержал короткую паузу и поинтересовался:

— Кира рассказала?

— Да.

Следующий вопрос Тиурмачин задал довольно спокойно, почти небрежно, однако консул давно знал старика и видел, каких усилий стоило эрсийцу напускное безразличие.

— Что ответил Арбедалочик?

— Сначала обвинял меня, а потом Кира его пристрелила.

— Жаль, что не застрелила, — посетовал маршал и таким образом откровенно поведал о том, что творилось у него на душе.

Но Винчер не стал заострять внимание на терзающих старика страхах.