Герцогиня в изгнании

Можно было бы на этом закончить, чтобы получить согласие обманом, но мне захотелось быть как можно честнее с умирающим:

— Я предлагаю вам стать упырём. Пока ещё в вас теплится жизнь, я смогу вас обратить, но учтите, эта жизнь далека от человеческой. Вы сможете питаться только кровью живых, которой вам всегда будет мало, солнечный свет начнёт приносить вам боль, а спать отныне вы будите только в земле."

"Такой расклад явно не пришёлся по душе мужчине, но он всё же задумался, выбирая какой из двух вариантов хуже. Я его понимала. Упырями, или же, как их ещё называют низшими вампирами, по сей день пугают не только детей, но и взрослых. Было время, когда ночью все предпочитали сидеть по домам, чтобы не стать жертвой кровососущих тварей или вообще не превратиться в одного из них. Тогда расплодившуюся нечисть побороли именно некроманты, но кому до этого дело? Главное, что это мы их породили и нас всех хотят видеть лишь коварными, жесткими и опасными, потому приходится соответствовать.

Наконец что-то решив, мужчина тихо прохрипел:

— Жить,… я хочу… жить…. Пусть даже… так, — слова давались ему с трудом, но мне нужно было их услышать.

— Тогда я помогу с этим, а взамен ты будешь верен только мне. Отныне твоя жизнь будет связана с моей, и как только я умру, ты тоже перестанешь существовать, — предупредила того, кто совсем скоро станет сильнее всех моих поднятых слуг и вызвала на подмогу своих скелетов. Времени мало, нужно успеть слишком многое.

Меньше чем за пятнадцать минут всё во дворе было готово. Страж мощными хвостами очистил участок земли от сора, скелеты расчертили пентаграмму под моим чётким руководством, и даже вздыхающее умертвие подключилось к делу, перенося свечи и смеси в пиалах к месту обращения. В это же время я с Бьерном подготавливала “пациента” нанося на его кожу руны остатками драгоценной краски, а также набрасывала на него первую вязь заклятья в пентаграмме башни. Время утекало сквозь пальцы, но приходилось напоминать себе, что спешка плохой товарищ любого ритуала.

Когда всё было готово, Бьерн спустил умирающего во двор вместе с кушеткой и, аккуратно подняв, положил его в кольцо из рун, где уже сидела я. Голова будущего упыря покоилась на моих коленях, отчего крупная дрожь, бившая мужское тело, передавалась мне — мой полуживой гость держался из последних сил, но мне пришлось отрезать от себя все эмоции, чтобы не запортачить мой первый ритуал второго круга.

Тишину сумерек разрезали слова наполненные силой: холодные, резкие, не терпящие возражение — только так можно что-то забрать у самой Смерти. Свечи вспыхнули, заставляя чаши под ними орошать сырую землю зеленоватым туманом, руны запели, а стихии принялись танцевать вокруг нас.