(Не) Желанная герцогиня

До этого я только слушала рассказы Люси о детях, так как для всех была больна, и ко мне такую ораву никто бы не пустил. Не положено.

Они выстроились шеренгой все в той же гостиной и, конечно же, косились на сундуки. Сначала, как полагалось, все склонились в поклоне. Потом часть детей не выдержала (старшие-то как кремень — как стояли в поклоне, так и остались стоять, дожидаясь разрешения подняться) и головами завертела, рассматривая убранство. А в итоге абсолютно все они чуть ли шеи не свернули в направлении подарков. И взгляды некоторых были профессиональными…

Вот мне еще ворья тут не хватало!

Я рассматривала ребят и хмурилась. Понимала, что с тремя как минимум будут большие проблемы.

— Урбен, — я нарушила молчание и начала не с того, с чего планировала, — отдай Люси то, что ты взял.

Спасибо Люси, которая снабдила меня не только информацией об именах детей, но и подробно каждого описала. И на протяжении всех дней, что дети находились в замке, рассказывала об их поведении.

Мальчишка, на вид лет тринадцати, с соломенными вихрами, торчащими в разные стороны, шумно хлюпнул носом, поднял голову и посмотрел огромными зелеными и честными (а то!) глазами.

— Я… — начал он и запнулся, в нем явно шла борьба. Но в итоге разумность победила, и он послушно полез в карманы. — Вот.

К Люси перекочевала ложка, серебряная… Где он успел ее стащить, было непонятно. Вряд ли детям господские приборы за столом давали.

— Урбен, — снова повторила я с нажимом. — Все отдай.

— Да я… Я… Нет у меня больше… Откуда ж у сироты свое, всяк обидеть норовит…

Я не успела ничего сказать, как старший мальчишка Власен отвесил Урбену такой смачный подзатыльник, что даже у меня перед глазами звезды заплясали.

— Не велите казнить, Ваша милость! — Урбен упал на колени и полез за пазуху. — Шинмали попутал! [1]

— У вас есть минута, чтобы вернуть все, что вы взяли без разрешения, — я смотрела на остальных детей, пока Урбен каялся, вытаскивая наворованное. — Минута!

Не сказала ни о наказании, ни о дальнейшей судьбе виновных, но идиотов среди сирот не было. Еще трое начали выворачивать свои карманы. В том числе и Власен.

Я смотрела на горку наворованного и давила в себе смех. Для меня их поступки были вполне понятными. Волчата же… Еще не отрастившие огромные клыки, но уже и не щенки. Это сегодня их вроде приголубили, а завтра и за ворота погнать могут. Никто из них не верит, что надолго в замке задержится. А жить-то на что-то надо…

К ложке добавилась вилка, тоже серебряная, за ней несколько монет, а еще запонки…

Взглянув на последние, я поняла, что они явно принадлежали не мужу. Аргерцогу. Золотые с бриллиантовыми камушками. И как Амадео позволил их стянуть? Зачем? А то, что именно позволил — не сомневалась.