Герцог и я

Саймон нахмурился:

— Вы считаете это необходимым? Я полагал, что для сохранения мифа о нашем с вами романе достаточно, если буду оказывать вам явное внимание на этих чертовых званых вечерах. Разве я не делал этого?

Только сейчас она поняла, как печально могут порой звучать такие приятные слова: «роман», «внимание».

— Ваше внимание, как вы его называете, — сказала она, — может, пожалуй, обмануть кого угодно, только не мою мать.

«И не меня! Не меня!» — хотелось ей крикнуть.

— В самом деле? — спросил он чуть растерянно.

— Конечно. Особенно если ваше отсутствие у нас в доме отмечено в этой дурацкой «Хронике».

— Откуда она, эта чертова леди… как ее?..

— Уислдаун, — подсказала Дафна.

— Откуда она может знать все подробности нашей жизни? Наверное, содержит целую шайку шпионов?

— Весьма вероятно, — подтвердила Дафна. — Тем более вам следует поскорее нанести нам визит, иначе ее домыслам поверит все общество и наши усилия окажутся напрасными. Великолепный план увянет, не успев расцвести.

— Хотел бы я, — сквозь зубы проговорил Саймон, — чтобы эта проныра использовала свой талант как-нибудь по-другому.

— Как? — поинтересовалась Дафна.

— Не знаю… Ну, пусть пишет роман… пьесу. Поэму, черт ее побери!

— О, если б только леди Уислдаун услышала ваши слова! Возможно, она сочла бы их за комплимент. Но боюсь, большинство не придерживается такого мнения о ней, зато подхватывает чуть ли не каждое ее слово и делает выводы. Меня сегодня спросили около десятка женщин, когда я получу наконец предложение от герцога такого-то, если уже не получила. Или, может, все расстроилось? — спрашивали они.

— Полагаю, вы заверили их, что я отчаянно влюблен и просто робею… жду удобного момента?

Дафна почувствовала, как что-то оборвалось у нее в груди. С огромным усилием она изобразила улыбку и придала голосу веселый тон.

— Конечно, — сказала она, — именно так я и сделала.

Саймон рассмеялся.

— Вы говорили о любопытствующих женщинах, — сказал он. — А что спрашивали мужчины?

Она наморщила лоб:

— Мужчины? О, их было не много. Всего один. Старый чудаковатый герцог. Он говорил не о браке, а о том, что очень хорошо знал вашего отца.

Лицо Саймона окаменело. Дафна, не придав этому особого значения, продолжала:

— Он много распространялся о том, какой славный человек был ваш отец. Как берег и лелеял свой герцогский титул и достоинство и что, если бы все герцоги были такими, наша страна возвысилась бы еще больше над всем миром.

Саймон по-прежнему не произносил ни слова. Дафна задумчиво посмотрела на него.

— Знаете, — сказала она, — я вдруг подумала… Вы никогда не рассказывали ничего о своем отце.

— Наверное, потому, что не считал нужным о нем говорить.

Ее неприятно поразила его резкость.