Мой бесстрашный герцог

 – Когда они вернутся, пусть лакеи и кухарка придут по этому адресу. Они получат деньги, если придут.

– Хорошо, сэр. – Служанка сделала реверанс и выбежала из комнаты.

Марк в задумчивости прошелся по комнате. Оуклиф спросил:

– Ты знаешь этого Картрайта?

– Лично – нет. Мы никогда не встречались.

Оуклиф скрестил на груди руки.

– Думаю, он наш первый подозреваемый.

– Согласен, – ответил Марк. – Давай встретимся в вашей конторе во второй половине дня.

Оуклиф кивнул и тут же поинтересовался:

– А ты сейчас куда?

Марк тяжело вздохнул и, опустив голову, ответил:

– Я должен выполнить крайне неприятную обязанность – сообщить дяде, что его единственный сын убит. Нам понадобится его помощь.

Глава 22

Николь в очередной раз опустила глаза на лежавший перед ней чистый лист бумаги. Она никак не могла собраться с духом и сообщить матери о своем приезде в Лондон. В это время года мать обычно жила в поместье, так что у Николь не было шансов столкнуться с ней в городе. Зато мать вполне могла узнать о появлении дочери на приеме у лорда Аллена от кого-нибудь из знакомых. И все же ей ужасно не хотелось писать. В письме ведь придется слишком многое объяснить, а к этому Николь пока что не была готова. Она не хотела лгать матери, но рассказывать всю правду и посвящать ее в свои личные дела тоже не желала.

У нее давно уже были секреты от матери. Что ж, значит, теперь их станет больше. Она не рассказала матери, как когда-то, еще в пятнадцать лет, украдкой проскользнула вечером в конюшню и ускакала в темноту. Она никогда не говорила матери о своей работе на Боу-стрит. И, конечно же, не стала говорить, как целовалась с капралом Гримальди на балу у бабушки.

Ах, ее никогда раньше не целовали, и теперь она находилась во власти непередаваемых ощущений. Марк поцеловал ее! Да-да, поцеловал! О, это было… Так бывает, когда пьешь из прохладного источника в жаркий летний день. И она никак не могла напиться – ей все было мало. Николь обняла капрала за шею, а он крепко прижал ее к себе, так что не только их губы сливались воедино, но и тела. Когда же он, наконец, отстранился от нее, оба они тяжело дышали.

– Почему ты остановился? – Николь покраснела; юной леди не следовало задавать такие вопросы, но слова сами собой сорвались с ее губ.

Марк отступил на шаг и, пытаясь отдышаться, пробормотал:"

"– Милая, если бы я не остановился, ты бы получила намного больше, чем хотела.

Николь, конечно, понимала, что между мужчиной и женщиной многое происходит наедине, – она точно не знала, что именно, но догадывалась, что это нечто восхитительное. Вероятно, капрал Гримальди намекал именно на это. Но поцелуй был воистину волшебным, и Николь не хотелось, чтобы он прерывался.