13 несчастий Геракла

Лариса Викторовна рыдала на кухне, опустошая пузырьки с валерьянкой. Под конец она совсем опьянела и свалилась в кресло, где незамедлительно заснула. Я решил, что в создавшейся ситуации это наилучший выход, и велел Кларе:

Около двух все утихомирились. Я заглянул в мансарду. Беллочка, тяжело дыша, разметалась по большой кровати, Клара, словно верная собака, свернувшись клубочком, лежала у нее в ногах. Услыхав мои шаги, она приподняла голову.

– Тише, не шуми, она только успокоилась!

Клара выглядела вполне вменяемой. Поэтому я поманил ее пальцем, а когда дочь Анны вышла на лестницу, спросил:

– Жуть! – передернулась Клара. – Маргариту нашли в кабинете Сергея Петровича на полу с ножницами в шее. Странно, что она не скончалась на месте. Там крови!

Я постарался сохранить трезвость рассудка.

– Как? Кто ее ударил?

– Понятия не имею, – вздохнула Клара, – я сидела у себя, книгу читала, сессия двадцать пятого июня заканчивается. Вдруг услышала – Белла кричит…

Клара побежала наверх, толкнула дверь кабинета и тоже заорала. Зрелище, представшее перед глазами, ужасало. Маргарита в луже крови на полу, Белла на коленях, рыдающая над матерью. Потом прибежали Анна и Лариса Викторовна, вызвали Сергея Петровича.

– В милицию сообщили?

– Ничего не знаю, – ежилась Клара, – я Беллу утешала.

Я оставил ее в мансарде, а сам пошел в кабинет Сергея Петровича. Надо тщательно запереть дверь, чтобы приехавшие специалисты нашли все на своих местах.

Но не успел я повернуть ручку, как из комнаты донесся вопль, совершенно чудовищный, на одной ноте. Так кричит смертельно раненное животное, прощаясь с жизнью.

Похолодев, я вошел в кабинет. Глаза моментально наткнулись на бурое пятно, разлитое по ковру. Чуть поодаль от страшной лужи стояла Лариса Викторовна с самым безумным видом. Волосы экономки, всегда аккуратно уложенные, топорщились дыбом, глаза вывалились из орбит, губы дрожали. Она тыкала пальцем в сторону, не переставая выть.

Я посмотрел туда и впервые испугался.

Не надо осуждать меня за такую реакцию и презрительно цедить сквозь зубы: «Ну и мужчина, хорош, однако, едва не завалился набок».

Интересно, как бы вы среагировали, увидев то же, что и я?

На портрете Глафиры, на шее, у самого основания, ярко краснело пятно.

Сами понимаете, что ночь превратилась в кошмар. Сначала я выволок в коридор визжащую Ларису и тщательно запер кабинет. Потом потащил экономку на кухню. Там я попытался влить в нее очередную порцию валерьянки, но она никак не хотела ее глотать, мотала головой и стонала.

Тогда я решился на крайнюю меру: взял кружку, наполнил ее холодной водой и вылил на Ларису. Она захлебнулась и замолчала. В ее глазах появились проблески разума.

– Зачем вы пошли в кабинет? – спросил я.

– Хотела окно закрыть, – прошептала экономка.