13 несчастий Геракла

– Ну, – протянул юноша, – прямо и не знаю, что сказать… Хотя, погодите, вот!

И он выложил на прилавок вполне приемлемый с виду аппарат черного цвета.

– Лучше не найдете, тоже «Нокиа», всего за сто семьдесят гринов.

Я повертел в руках телефон.

– Ничего, только почему у вас в витрине такой же лежит, но за полтысячи баксов?

– Хочу вам подарок сделать, такое редко случается. Аппарат новый, навороченный, с гарантией.

– Отчего же такая цена? – настаивал я.

– Понимаете, – нехотя признался юноша, – у него звонок того… один.

– Ну во всех телефонах есть варианты мелодий, вы можете любую поставить, а тут только одна, поменять нельзя, брак.

– В остальном телефон хороший?

– Супер, – оживился парень, – говорю вам как специалист. Такой везде пятьсот пятьдесят стоит.

– Возьму его, – решил я.

– И правильно, – одобрил продавец, – наплевать на звонок! Классный аппаратик, и номерок подберу, вот гляньте, как вам такой: 722 70 77.

– Действительно, хороший, – одобрил я.

Продавец вытащил кипу бумаг. Через полчаса я стал обладателем нового телефона. Для оформления покупки требовался паспорт, но мальчик, вписав в соответствующие графы мое имя и фамилию, подмигнул:

– Да ладно, от балды номер и серию укажу, прописку только скажите!

Я вышел на улицу и глянул на часы: полночь. Пожалуй, не стоит сейчас беспокоить Нору, завтра все расскажу и сообщу номер. Кстати, какой он? 722-77-70 или 722-70-77?

Еле живой от усталости, я добрался до особняка Кузьминского и понял: покоя не будет. Во дворе стояла «Скорая помощь» – кому-то стало плохо.

В холле рыдающая Лариса бормотала:

– Что случилось? – встревоженно спросил я.

Но экономка, ничего не ответив, скрылась в коридоре, возле вешалки остался только едкий запах валокордина.

Я пошел по лестнице наверх и наткнулся на Сергея Петровича, нервно ходившего перед дверью в кабинет.

– Что случилось? – спросил я.

Хозяин махнул рукой, но не успел ничего сказать. Дверь распахнулась, показались два санитара, несущие носилки, на них лежало тело, прикрытое одеялом до подбородка. Рядом, высоко подняв капельницу, шел врач.

– Я с вами, – рванулся к медикам Сергей Петрович.

– И я, – зарыдала невесть откуда взявшаяся Беллочка.

Доктор глянул на девочку и отрезал:

В это мгновение я понял, что на носилках лежит Маргарита. Целый час понадобился на то, чтобы привести в чувство женскую часть семьи. Белла плакала не переставая. Ей, очевидно, было очень плохо, настолько, что она вцепилась в Клару и, обняв ту, повторяла:

– Мамочка, мамочка, мамочка…

Клара, бледная, почти синяя, прижимала к себе двоюродную сестру, гладила ее по волосам и говорила:

– Ну, ну, обойдется, она же жива.

Анна металась по дому, роняя статуэтки. Она тоже впала в истерику, но в отличие от Беллочки не кричала и не плакала, а нервно кусала губы.