Гений пустого места

Это уже не камера снимала, это я своими глазами лицезрел! И фотки Вальмира твои смотрела! А на фотках ты вся такая красивая, в белых брюках и на ее рабочем месте, на Вальмирином! Следовательно, в офисе моем ты не раз бывала! И охранник тебя узнает, когда будет очная ставка, ты ж его не до смерти отравила! Так что говори быстро, кто твой напарник, а то я ментов вызову! Или с ментами у тебя такая же нежная дружба, как с бандитами?!

Он выдернул сумку из-под ее каблука, кинул ей на колени и сел на свое место.

Вальмира Александровна вдруг громко икнула.

— Ну, давай, давай, шевели мозгами, ты же не курица! — подбодрил Хохлов племянницу. — Тут мне главное знать, кто паровозом пойдет, а кто прицепом поедет! Что идея твоя, я уже понял, а кто из моих, — и он кивнул на Вальмиру с Лавровским, — тебе помогал?!

— Клянусь, это не я, — вдруг сказала бухгалтерша и, опершись большой неухоженной рукой о край стола, медленно опустилась на стул. — Столько лет, боже мой, столько лет! Ни копейки не пропало… Боже мой…

Хохлов смотрел в окно. Ну, не мог он на них смотреть!..

— Митяй, — простуженным голосом сказал Лавровский, — отпусти женщин. Это все я.

— Он, он, он! — завопила Ирина. — Он во всем виноват, он мне ключи выносил, он план придумал, он клофелин в аптеке скупал. Это он!!! Он!!!

— Заткнись, дура! — Это Хохлов крикнул.

Крикнул беспомощно, по-детски, слабенько как-то, неубедительно совсем.

— Я виноват, — храбро проговорил Лавровский и заплакал. — Только я один!

Хохлов вздохнул. Теперь он смотрел в пол, глаза поднять так и не решался.

— Идея, значит, тоже твоя, — резюмировал он после нескольких всхлипываний, которые отчетливо доносились из того угла, где жался Лавровский. — Вот ты ей так прямо взял и сказал — давай, мол, подруга, из сейфа у Хохлова деньги заберем! Заберем, значит, а потом поделим! А она тебе, вся такая нежная: как же мы их заберем, любимый, если у него охрана и камера? А ты ей: да очень просто! Ты охраннику в водочку какой-нибудь отравы сыпанешь-ливанешь, ключики я тебе сделаю, ты сейф отомкнешь, и вся недолга! Так все было, да, друг мой Лавровский?!

— Да! — крикнули из угла. — Да!

— Вранье, — произнес Хохлов равнодушно. — Вранье. Ты чего теперь, Димка, геройствуешь? Гадом быть не можешь, вину на себя хочешь взять, на зону пойти? За любимую женщину, мол, заступился, и все такое?! Опомнись, Лавровский! Опомнись уже! Я тебя сто лет знаю! Нет, двести! Ты что, думаешь, я поверю, что это ты все придумал?! Кишка у тебя тонка, Лавровский!

— А вдруг… вдруг он… и вправду это все… организовал? — простонала Вальмира Александровна.