Гений, или История любви

От чего они хотят ее уберечь? От жизни? От того, с чем сами в свое время столкнулись и не справились? От таких людей, каким был Сонин дед, дирижер Станислав Разгуляев? Соня помнила его веселым, бесшабашным, щедрым, всегда спешащим навстречу чему-то значимому — к людям, к друзьям, на концерты, на пикники на берегах озер, к женщинам в соломенных шляпках. Соня видела своего деда не так, как бабушка. Она смотрела на него другими глазами и с другого ракурса, тогда для Сони и деревья были большими, и дед прекрасным. Готье был другим. Без Готье было плохо. Вечером Соня слышала, как бабушка напевала себе под нос одну из его мелодий. Это было забавно.

— Ты будешь хорошо себя вести? — спросила мама.

Соня не слишком хорошо поняла, что именно мама имела в виду, но было совершенно ясно, что речь не шла о том, чтобы вовремя ложиться спать или доедать до конца манную кашу. Поэтому Соня, которая в большинстве случаев стремилась к правде, сказала «Нет».

— Нет! — ответила она и посмотрела на маму спокойным взглядом.

Это не было протестом или желанием что-то показать. Это был честный ответ на не совсем корректно поставленный вопрос, и конечно же, такой ответ никого не устроил.

Мама начала кричать что-то о том, что Соня их всех в гроб сведет, и о том, что стало с ней за эти два года, во что она превратилась из хорошей девочки? Соня посмотрела на запертую на ключ дверь, на вырванный из стены шнур телефона и удивилась: чего они от нее ждут? Что она будет безмолвной куклой в их руках? Что они положат ее в чемодан и увезут в Новую Зеландию? Два года назад она бы поехала, а сейчас — нет. И разве это не ее неотъемлемое право — решать, где и как жить и куда ехать? Мама считала иначе. Она обвинила бабушку в том, что та плохо присматривала за внучкой.

— Вы меня просто поражаете! А я должна была? Это же ваш ребенок! Это вы его бросили!

— Мы уехали по работе! Мы не могли ее взять, она должна была окончить школу.

— Что, в Веллингтоне нету школ? И на пианино никто не играет? Денег пожалели? Или ты хотела просто порезвиться одна, свободная от всяких обязательств, — с возмущением говорила бабушка. — Покрутиться там… Ты должна была остаться здесь, если не могла взять Соню с собой. Володя бы там и сам поработал. Все так делают, и ничего страшного.

— Что теперь кричать! — вдруг взвизгнула Алена, осела на стул и зарыдала.

Что можно сказать матери о сыне, который вдруг совершенно свихнулся и молчит, как дочь Соня, и смотрит куда-то вдаль. И в кармане его пиджака лежит моментальная фотография, такие делают в кабинках, опускают монетки и быстро садятся под объектив. А на фотографии он, ее муж Володя, и темноволосая молодая женщина, похожая на испанку. Они улыбаются, и рука ее мужа лежит на округлом обнаженном плече этой женщины.