Гений, или История любви

Но она, во-первых, привыкла решать проблемы по мере их поступления, а до сего дня в ее жизни проблем-то, собственно, и не было. Во-вторых, Володька же как-то справляется, значит, и она сможет. Тем лучше, что в Гнесинке она находилась на положении самородка — немного не от мира сего. Удобно, так как под такую позицию можно и прогулы протолкнуть при необходимости.

А вот проблема с Пермью стояла во весь рост, и словами тут вопрос решить было нельзя. Соня села и подумала. Варианты были. Можно было сбежать с поезда, где вряд ли за подростками будет хороший надзор. Особенно за ней — тихой худенькой блондинкой. Как показывала практика, следить будут за мальчиками и говорливыми шумными девочками, а о ее существовании через час-другой вообще забудут.

Но были и риски. Могли настучать соседки по вагону. Могли следить лучше, чем Соня предполагает, и тогда бежать каким-то образом пришлось бы уже из лагеря. А тогда — много шуму, милиция, проблемы вплоть до приезда родителей из Новой Зеландии, что теперь уже в планы Сони не входило вообще. Это сейчас она могла спокойно звонить бабушке от Ингрид и дальше делать буквально все, что взбредет в голову. А вернись родители? Проблемы удесятерятся.

Наконец, могли тупо поймать. Соня представила, как вожатые этого дурацкого лагеря тащат ее в поезд, выловив при попытке к бегству. Нет, все эти идеи были отвергнуты Соней как неподходящие, и была выбрана единственная — логичная и стройная, но несколько сложная в исполнении. Впрочем, по сравнению с мировой революцией и бегством из поезда…

Соня ничего не стала делать. До последнего дня, а именно до пятнадцатого июня, она жила себе спокойно, позволяя бабушке оставаться в неведении в отношении своих планов. Она даже прошла медицинскую комиссию, на которой, собственно, и начала осуществлять свой план. Она наблюдала. Подмечала каждую деталь, переходя вслед за бабушкой от кабинета к кабинету. Наблюдала она за бабушкиными руками.

Каждый раз бабушка доставала и убирала обратно ту самую злополучную путевку, которую достал папин знакомый из Минюста. Таким образом, Соня установила, в каком отделении, в какой папочке и в каком виде лежит путевка у бабушки в сумке, а главное, как эта самая путевка выглядит. Также она заметила, что рядом с путевкой уютно пристроился Сонин паспорт и какие-то еще нотариально заверенные бумаги. Надо ли говорить, что перед самым отъездом все эти бумаги, включая паспорт и медицинскую справку, самым неожиданным образом потерялись.

— Где же они? Где! — восклицала бабушка, стоя рядом с Соней в квартире на Тверской и судорожно перерывая в четвертый раз свою сумку. Далее был перерыт чемодан Сони, перекопаны комната и шкафы. Даже мусорное ведро не было обойдено вниманием бабушки. — У нас же поезд! — причитала она.