Моя гениальная подруга

Он залепетал, что мы слишком недавно вместе и что я поступаю неправильно. Вообще-то, мы с ним не делали ничего особенного: целовались, но без языков, а как-то раз он попытался потрогать меня за грудь, но я его оттолкнула. Он стал меня упрашивать еще хоть немного побыть его девушкой, но я не поддалась на его уговоры. Я понимала, что ничего не потеряю, если он не будет провожать меня до школы и обратно."

"Спустя несколько дней после этого разговора с Джино Лила рассказала мне, что ей практически одновременно признались в любви сразу двое: это в ее жизни случилось впервые. Однажды утром, когда она шла в лавку, ее догнал Паскуале. Вид у него был усталый, и он очень волновался. Он сказал, что беспокоился, потому что давно не видел ее в мастерской и думал, что она заболела. Но теперь, когда он убедился, что с ней все в порядке, он счастлив. При этом у него на лице не было ни намека на счастье. Он замолчал, а через минуту полузадушенным голосом не сказал, а скорее прохрипел, что любит ее. Так любит, что, если она не против, он пойдет к ее брату, родителям и кому угодно еще и скажет, что просит ее руки. Она не могла произнести ни слова, первые несколько секунд ей вообще казалось, что он шутит. Я тысячу раз говорила ей, что Паскуале положил на нее глаз, но она мне не верила. И вот теперь в прекрасный весенний день он чуть ли не со слезами на глазах умолял ее стать его невестой, потому что без нее его жизнь теряет всякий смысл. Да уж, нелегкое это дело – выслушивать признание в любви! Лила осторожно подбирала слова, чтобы отказать ему, не произнося при этом слово «нет». Она сказала, что тоже любит его, но не как жениха. Сказала, что всегда будет благодарна ему за то, что он рассказал ей о фашизме, Сопротивлении, монархии, республике, черном рынке, Акилле Лауро,[8] неофашистах, христианской демократии и коммунизме. Но встречаться с ним она не может, потому что никогда ни с кем не будет встречаться. «Я всех вас – Антонио, тебя, Энцо – люблю так, как люблю Рино», – заключила она. «А я люблю тебя не как Кармелу», – пробормотал Паскуале и убежал на работу.

– А второй? – спросила я ее с немного тревожным любопытством.

– Ни за что не поверишь!

Вторым ей признался в любви Марчелло Солара.

Как только я услышала это имя, у меня екнуло сердце. Если любовь Паскуале просто доказывала, что Лила нравится парням, то любовь Марчелло – красавца и богача, владевшего собственным автомобилем, упрямого и жестокого типа, связанного с Каморрой и привыкшего получать любых женщин, каких только захочет, мне и моим ровесницам, несмотря на дурную славу Солара (а может, и благодаря ей), представлялась чем-то вроде повышения по службе – превращением из худенькой девчонки в женщину, способную подчинить себе кого угодно.