Литерный поезд генералиссимуса

Сержанта охватила невыносимая боль, не дававшая возможности ни вдохнуть, ни выдохнуть. И он медленно, с расширенными от боли и ужаса глазами, рассыпая свернутый табачок на землю, стал опускаться на руки майору.

– Вот так, браток, – спокойно проговорил Свиридов, принимая тяжелую ношу. – Вот так и бывает. Живешь себе, ни о чем таком не думаешь, а смерть у тебя под боком ходит… Чего стоишь? – сказал он майору. – Давай хватай его за ноги, оттащим в кусты, пока никто не увидел.

Подхватив убитого водителя, они оттащили его в глубину леса и вернулись к машине."

"– Храпов! – громко крикнул Свиридов.

– Я здесь, товарищ майор, – спрыгнул тот с кузова.

– Будешь за водителя.

– И куда мы поедем?

– В гости к товарищу Сталину! Так что не оплошай.

– Постараюсь, товарищ майор, – бодро отвечал Храпов и, открыв дверцу, устроился за рулем.

– И что же ты предлагаешь делать? – спросил майор, когда машина тронулась.

– Выполнять задание Центра – уничтожить Сталина! Это ведь его вещи в грузовике. Под видом его людей подъедем к штабу, где он остановился, и забросаем дом гранатами. И сразу же уходим, пока никто ничего не понял. Не получилось в первый раз, получится во второй. Гранаты-то у тебя остались, майор, или ты сдрейфил?

– Остались, – процедил сквозь зубы Колыванов. – Неугомонный ты, как я погляжу.

– Какой есть. Не обессудь!

Ехали минут сорок, пока не показался Юхнов, раскинувшийся на краю чащи. Следы большого сражения были видны и здесь. У поворота стоял немецкий танк с подорванными гусеницами. Проржавленную сгоревшую башню покорежило, сдвинув к переднему краю, и пушка, заметно погнутая, виновато упиралась в землю. Щедрой россыпью на дороге валялись гильзы от крупнокалиберного пулемета.

Пшеничное поле изрыто взрывами; кое-где засыпанные наспех воронки прорастали пожелтевшим разнотравьем, а на окраине поселка, выстроившись в ряд, стояли четыре сгоревших сруба.

Следы недавней войны были видны повсюду. Она словно бы предупреждала: не забывайте обо мне, я еще могу вернуться! Но мирная жизнь, пусть даже в близком соседстве с передовой, продолжала брать свое. Земля уже зализывала полученные войной раны: усиленно протравливала ржой поломанную технику, оставленную на пашне; вбирала в себя потемневшие старые гильзы, чтобы в ближайшие месяцы перемолоть их в труху и сделать удобрением для нового урожая. А мужики-калеки, вернувшиеся с фронта, чем могли, тем и помогали бабам, высыпавшим на поле молодым цветником: косили траву, складывали ее в скирды, вскапывали землю.

– Останови, – сказал Свиридов. – Где-то здесь. Важно не пропустить. И ведь поинтересоваться-то не у кого. Не спросишь ведь у первого встречного: «А где тут у вас товарищ Сталин остановился?»

– Тоже верно.