Мой генерал

Она даже похвалила себя за то, что оказалась проницательнее Федора Тучкова, который заподозрил было, что у Вероники любовное свидание — ночью, под санаторным забором! — а умная Марина была уверена, что Вероникин «роман» в Москве, а вовсе не на Волге-реке!

— Что значит — инсценировка, Федор?! Она разговаривала с приятелем, все это слышали!

— Все слышали, что она разговаривала, но никто не слышал, что с приятелем.

Марина смотрела на него.

— Телефон у нее упал, — продолжил он негромко. — Я его поднял.

— Ну и что?

— Дата последнего вызова — вечер вчерашнего дня.

— Откуда ты знаешь?!

— Это очень просто. Телефон фиксирует все вызовы, ставит время и продолжительность разговора. Чтобы это уточнить, нужно нажать одну кнопку. Я ее нажал и уточнил.

— Да, но… он же звонил!

— Марин, это очень просто. Ты набираешь что-то вроде «тон звонка» и нажимаешь «о'кей». Он начинает звонить. В это время можно сказать «алло», и будет полная видимость звонка.

— Да, но… зачем?! Зачем?!

— Я не знаю, — признался Федор Тучков. — На сегодняшний момент это самое непонятное, потому что разговор был совершенно бессмысленный. То есть абсолютно. Дуся, я тебя люблю, сходи в деканат, скука смертная… Разве что…

— Что?!

— Да так.

— Нет, скажи — что?!

Он толкнул перед ней дверь, и они вышли на улицу, в ровное, спелое июльское тепло.

— Ничего, — Федор Тучков водрузил на нос темные очки. — Это еще нужно проверить. А ты с ней поговори. Попробуй.

— В этих очках ты очень похож на Павлика Лазарева, — зачем-то сказала Марина.

— Вот именно, — почему-то согласился он."

"Ветер с Волги был крепким и плотным, поднимал мелкую волну. Над красными горами на том берегу висели пышные облака с темными доньями. Тень бежала по середине реки — бежала, бежала, а потом пропадала неизвестно куда. Щелкал вылинявший флаг на алюминиевом флагштоке, провод тонко звенел.

— Дождь будет, — тоном ведущего программы «Прогноз погоды» сказал Федор Тучков. — Гроза идет. Успеть бы до нее.

— Что успеть?

— Посмотреть, что здесь такое.

Полицейские капитаны в выцветших и потертых джинсах, с их всезнайским тоном, очевидно, хороши только в романах, мрачно подумала Марина. В жизни нет ничего хуже, чем когда тебя принимают за идиотку. Она раздраженно пригладила вздыбленные ветром волосы.

— Где он упал? Здесь?

— Чуть подальше. Вот здесь. Смотри, еще следы не все затоптали.

— Не все, — согласился Федор Тучков. — Это точно.

Он оглядывался с рассеянным видом, кажется, даже посвистывал тихонько, и Марина опять усомнилась, не кретин ли он.

Черт его знает? Может, первое впечатление самое правильное?

Пооглядывавшись, он присел на корточки в самую кучу размешанного ногами песка и вперил взгляд в пыль.