Мой генерал

Он в прошлом был знаменитый жокей. У него есть роман про то. как лошадь приучили пугаться вспышки фонаря. И достаточно было выйти на скаковое поле с фонарем, чтобы лошадь поднималась на дыбы и сбрасывала жокея. У них на этом был целый бизнес построен.

— Красиво, — оценил Федор Тучков. — Но не слишком правдоподобно. Вряд ли кто то тренировал лошадь специально, чтобы убить Вадима.

— Может быть, не Вадима! Но когда он сказал, что пойдет в милицию, от него решили избавиться именно таким способом!

Федор Тучков развернул леденец «Взлетный» и кинул себе за щеку.

— Способ убийства какой-то ненадежный, — высказался он, подумав. — Лошадь может сбросить, человек ушибется, и все дела. Это же не скачки с препятствиями! Они не скачут галопом, а медленно идут.

— Там же обрыв!

— Да ни при чем обрыв, — поморщившись, сказал Федор. — Даже с обрыва можно упасть и не получить никаких серьезных повреждении. Ему просто очень не повезло.

Марина подула на свой чай и проговорила, стараясь быть убедительной:

— Есть два очень странных обстоятельства. Первое. Вадим сказал, что знает что-то о трупе в пруду и собирается заявить в милицию. Второе. Вадим идет кататься на лошади, падает и разбивается. Это не может быть совпадением.

— Это может быть совпадением.

— Федор. Нет.

— Да.

Черт бы побрал этих загорелых полицейских капитанов в выцветших и потертых джинсах! Вечно они уверены, что умнее всех, и упрямы, как мулы!

— Вовсе необязательно, что человек умрет, если его сбросит лошадь. А раз в этом нельзя быть твердо уверенным, значит, это не убийство!

— Убийство

— Мы толчем воду в ступе, — заявил Тучков Четвертый.

Марина с силой поставила кружку на полированный столик. Немного чаю даже выплеснулось наружу. Она быстро смахнула лужицу ладонью.

Он не заметил. Или сделал вид?

— Если тебе ничего не показалось и у Павлика есть пистолет, зачем ему тренировать лошадей, чтобы они сбрасывали седоков? Почему не выстрелить?

— Павлик не тренировал никаких лошадей!

— Тогда кто тренировал?

— Кто-то еще. Я пока не знаю."

"— Если Павлик главный злодей, то, значит, есть еще второстепенный злодей?

— Злодейка, — объявила Марина уверенно. — Вадим сказал, что это «она». Что он «ее» узнал.

— Это она тренирует лошадей?

— Федор Федорович, мне надоела ваша глупая ирония.

— Ирония и жалость! — провозгласил Тучков Четвертый плаксиво, и Марина уставилась на него. Кажется, он чуть смутился. — Ты что? Это Хемингуэй. Забыла?

Здрасте-пожалуйста! До Хемингуэя добрались! Еще чуть-чуть, и выяснится, что он поклонник Кафки, на ночь почитывает Ричарда Баха, а в столе на работе у него припрятан Пауло Куэльо!

Эта задача математически некорректна!

Поклонник Кафки наклонился вперед и стал задумчиво чесать лодыжку. Чесал громко и со вкусом.