Мой генерал

Это очень страшно.

— Я знаю.

— Откуда?

— Вспомни, он держал пистолет в руке или вытащил его из кармана?

— Не знаю. Держал, наверное.

— То есть он разговаривал с кем-то и держал его на прицеле?

— Да. Наверное, да.

— Занятно.

— Федор, ты можешь мне не верить, но я…

— Я верю. А с кем он разговаривал, не разглядела?

— Нет. Какая-то скрюченная фигура в углу. Я даже не слышала ни слова.

— А Павлик что говорил?

— Что больше не может ждать, что завтра или никогда. Федор, он шантажист и бандит, точно! — Марина решительно потушила в пепельнице сигарету. — А тот, в углу… он был похож… на Геннадия Ивановича, да! Такой узенький, прилизанный, в чем-то коричневом.

— На Геннадия Ивановича, — повторил Тучков Четвертый задумчиво.

— Ну, конечно! Кстати, он же отменил партию в теннис, правильно? Ну, с тобой! Он сказал, что подавлен и все такое! Вы даже договорились, что все переносится на завтра.

— Я все равно пошел, — буркнул Федор Тучков сердито. — Ты куда-то пропала, а у меня было ужасное настроение.

Марина не стала вникать в то, что он говорит.

— Я не пропала! Я пошла к тому месту, где все случилось с Вадимом. Я поговорила с девчонкой, которая вела первую лошадь. Она мне сказала, что Мальчик не мог просто так взять и кого-то сбросить с обрыва.

— Какой мальчик?

— Так зовут коня. Мальчик. Она сказала, что он спокойный и любит людей.

— Спокойный и любит, но Вадим разбился. Насмерть.

— Что-то тут не то, Федор.

— Тут — это где?

В руке у нее как бы из воздуха материализовалась большая белая кружка, сестра-близнец ее собственной большой белой кружки. От нее поднимался пар. Чай был рубиновый, а кусок лимона толстый. Марина глотнула и зажмурилась.

Там был не только лимон и сахар, но и еще что-то.

— Что ты туда налил?

— Коньяку.

— Я никогда не пью спиртное днем!

— А по заборам ты когда-нибудь лазишь?

— Нет.

— Днем? — усомнился Федор Тучков.

Она промолчала, сделала большой глоток, обожглась и стала дуть на чай.

— Хочешь есть? Ты за обедом ничего не ела.

— Откуда ты знаешь?

— Мы сидим за одним столом.

— Ты смотрел… за мной?!

— На тебя, — поправил он вежливо. — Я смотрел на тебя. Ты ничего не ела, вроде Оленьки. Хочешь?

— А что… у тебя есть?

Он опять усмехнулся — глазами. Марина никогда Не видела глаз, которые могли бы так усмехаться. Как это у него получается?

— У меня есть колбаса, бублики. Йогурты, кажется, тоже есть.

— Тогда колбасу и бублик.

Он принес ей бублик и колбасу на тарелочке. Колбаса была холодная, а бублик свежий."

"— Вадим хотел идти в милицию и погиб.

— Это несчастный случай. Мы же все видели своими глазами.

— Федор, — энергично жуя бублик, начала Марина, — ну давай просто представим себе, что это не несчастный случай! Ну почему у тебя нет никакого воображения?!

— У меня сколько хочешь воображения.