Генерал-адмирал. Книги 1-4

Причем именно в такой последовательности. Мне мало было просто удержаться до конца войны в выигравшей ее коалиции, мне нужно было сделать саму войну мощным инструментом технического, технологического и идеологического подъема России. Так, как это удалось в моей истории Сталину, несмотря на то что начало войны и ее первая половина были проведены им катастрофически плохо. И это при том, что к 1941-му, то есть спустя два года и полдюжины военных кампаний, проведенных вермахтом, после начала «горячей» фазы Второй мировой войны, уже можно было понять, чего ждать и к чему готовиться… Все остальное рассматривалось мною через призму того, насколько оно работало на эти две задачи. А появление профессора слегка сбило меня с этого настроя…

Буров возник у меня в кабинете как привидение.

— Привез? — без предисловий поинтересовался я.

— Так точно.

— Все подписали?

— Так точно.

— Ну тогда пошли пообщаемся."

"Буров уже несколько лет пребывал в чине капитана I ранга, а с прошлого года дел у него только прибавилось, поскольку теперь он возглавлял уже всю военную разведку, а не только флотскую. Впрочем, в области армейской разведки у нас еще было поле непаханое. Нет, она существовала, причем вполне легально, все военные агенты при посольствах спокойно занимались сбором военной и промышленной информации, да и большинство офицеров, окончивших Академию Генерального штаба, также владели приемами сбора и анализа информации, но эта деятельность пока еще была слабо структурирована. И именно этим Буров сейчас в первую голову и занимался. Но некоторые проекты, запущенные уже давно на уровне нашего, так сказать, частно-государственного партнерства, мы с ним вели не один год. И как раз один из таких сейчас должен был войти в свою завершающую стадию.

Пройдя коридорами, мы с Буровым оказались в той части моего дворца, доступ в которую был максимально ограничен. Чужие здесь вообще не ходили, да и многие из своих сюда не допускались. В отличие от общепринятой ныне практики, не включавшей в зону контроля низший обслуживающий персонал, здесь этот принцип касался всех, в том числе истопников и полотеров.

Едва я шагнул внутрь, как все присутствующие без команды поднялись и вытянулись по стойке «смирно». Я на мгновение притормозил, улыбнулся и негромко произнес:

— Господа офицеры…

— Господа офицеры, — продублировал Буров как старший среди собравшихся.

Все опустились на свои места, а я прошел к отдельно стоявшему у короткой стены креслу и, присев, окинул собрание внимательным взглядом. Одиннадцать человек. Первичный отбор прошли двадцать семь. Семеро погибли, еще шестеро были отсеяны в процессе дальнейшей службы, трое сами отказались от продолжения сотрудничества.