Генерал-адмирал. Книги 1-4

Впрочем, судя по взгляду, который тот в свою очередь бросил на сэра Эфраима, ему та встреча также не доставила удовольствия. Потому что взгляд этот не отличался теплотой и сочувствием. Скорее наоборот.

— Прошу вас, сэр…

Услышав приглашение секретаря премьер-министра, сэр Эфраим с трудом поднялся на ноги и прихрамывая двинулся к двери кабинета, за которой его ждали. Хозяин этого кабинета был последней его надеждой на успех. Вот только надежда была призрачной. Уже взявшись за ручку двери, Эверсон остановился и криво усмехнулся. Когда-то лорд Солсбери сказал ему весьма неосторожную фразу: «На этот раз убивать вам никого не потребуется», а сейчас он пришел сюда, в святая святых британской власти, чтобы убедить своего собеседника приложить все силы самого могущественного государства для того, чтобы убить одного человека. Потому что сам он его убить так и не сумел. Ну не смешно ли?

— Сэр… — Эверсон остановился в шаге от стола и отвесил четкий поклон.

— Прошу вас, садитесь. — Хозяин кабинета выверенным жестом указал на кресло, стоящее напротив стола.

Сэр Эфраим сел, вытянув вперед раненую ногу.

— Слушаю вас.

— Я… посылал вам меморандум.

— Я знаком с его содержанием.

Вот так, обтекаемо. Читал ли сам, обдумал ли — не ясно. Ознакомиться с содержанием можно и по краткому докладу референта или, скажем, по тенденциозному (а как же иначе?) изложению покинувшего этот кабинет прямо перед Эверсоном секретаря Комитета обороны империи. Сэр Эфраим стиснул челюсти. Что ж, похоже, он проиграл еще до того, как переступил порог. Но все равно он должен попытаться!

— Сэр, мой десятилетний опыт работы в Российской империи, опирающийся на мнение людей, полностью лояльных Британии и…

Он говорил долго. Почти полчаса. Приводил аргументы, казавшиеся ему крайне важными, цитировал, рассказывал о том, что видел собственными глазами. Сэр Кэмпбелл-Баннерман[74] слушал его внимательно. И молчал.

Наконец посетитель выдохся. Премьер-министр некоторое время молчал, лаская сэра Эфраима благожелательным взглядом, — то ли ожидал продолжения, то ли подбирал слова для ответа. Впрочем, последнее вряд ли. Сэр Кэмпбелл-Баннерман был старым парламентским бойцом, а удержаться в палате общин, не имея ораторских способностей, было невозможно. Более того, насколько Эверсон смог разузнать, собирая сведения о новом премьер-министре, сэр Генри отличался даже несколько излишней склонностью к выступлениям. То есть, если отбросить английскую сдержанность в угоду точности, можно было сказать, что сидевший перед ним человек был демагогом похлеще остальных британских политиков. Даже учитывая то, что он был либералом.