Генерал-адмирал. Книги 1-4

Похоже, я нынче стал крайне раздражающей фигурой для революционеров всех мастей, поскольку, незаметно для себя, сделался неким олицетворением двух постулатов, ставящих крест на их надеждах и помыслах. Вследствие того что, во-первых, показывал реальную альтернативу развития страны без восстаний и революций и, во-вторых, своей деятельностью как бы подтверждал право Романовых и далее царствовать в России. Поскольку «Скороход-50», в отличие от блиндированной кареты, не имел закрытого бронированного кузова, пришлось увеличить охрану и разработать меры на случай попытки покушения в дороге. Отказаться же от поездок на автомобиле я не мог. Неторопливость, передвижения на тяжелой блиндированной карете, как, впрочем, и на любом средстве передвижения мощностью в одну-две или даже шесть живых лошадиных силы, меня уже достала… Слава богу, сама скорость автомобиля, превосходившая скорость тяжелой блиндированной картеры раз в пять-семь, уже являлась неплохой защитой — стрелять по движущейся цели куда сложнее, да и с бомбометанием все непросто. Запалы мгновенного действия местные террористы практически не использовали, поскольку эти запалы, сделанные в кустарных условиях, частенько взрывались даже не в руках метателя, а прямо в подпольных лабораториях. Запалы же с замедлением давали такой разброс времени взрыва, что поразить им автомобиль, несущийся на сумасшедшей скорости сорок верст в час, было практически невозможно. В общем, фора перед террористами как минимум в два-три года у меня есть. А там и автомобили с закрытым кузовом, который можно будет забронировать, подоспеют…

Первым, кого я встретил по прибытии во дворец, был Канареев. Я кивнул ему и молча двинулся вверх по лестнице. Похоже, у Канареева серьезные новости — значит, поговорим в кабинете.

— Ну? — коротко спросил я, усаживаясь в кресло.

— В Гавану прибыл американский военный корабль, — коротко доложил он. — Броненосец второго класса «Мэн».

— Уже? — слегка ошалел я.

О том, что этот американский корабль, послуживший главным поводом для начала Испано-американской войны, взорвался на рейде Гаваны вечером 15 февраля 1898 года, я знал. Но когда он туда прибыл — не представлял. Сейчас же еще январь. Это что, американцы перенесли провокацию на более ранний срок или как? Черт, как все зыбко…

Канареев молча ждал. Я напряженно размышлял. Для информационного обеспечения Испано-американской войны мы разработали специальную операцию, целью которой было вытащить на белый свет всю подноготную провокации с «Мэном». Но я исходил из того, что «Мэн» прибудет в Гавану перед самым подрывом.