Ген Рафаила

Батутовна потыкала в нее гребенкой граблей, но поняла, что бой в полуприседе, или в «плие», как сказали бы цирковые артисты юности, ей уже не годам.

Пелагея грузно опустилась на вторую табуретку и наклонилась к агроному:

– Все равно убью тебя, слышишь! Вали в свой дацан, пока жив."

"Она пнула ногой под столом, попав Даниле куда-то в подбородок. Старик внезапно вцепился единственным зубом в ее лодыжку. Батутовна взвизгнула и упала в обморок. Андрюша выключил камеру.

– Хуан, бабуля победила, но, похоже, ранена. У тебя есть противоядие от укусов?

Испанец уже стоял рядом с чудесным медицинским чемоданчиком.

– Первая помощь? – уточнил Андрей, вместе с зоологом укладывая Батутовну на садовый лежак.

– Первая, она же вторая, она же реанимация, она же прозекторская, – устало ответил Хуан, накладывая марлю с нашатырем на бабкино лицо.

– Как же ты хорошо знаешь русский! – восхитился Андрюша.

– Да я уже по-испански начал говорить с акцентом. – Зоолог ввел бабке в вену успокоительное. – Сорок уколов от бешенства не потребуется, – добавил он. – Зуб тупой, кожа от укуса не повреждена.

– А мне кто окажет помощь? – проблеял Данила Константинович из-под стола. – Я многократно ранен граблями.

– Вылезай, – зоолог оказался редким гуманистом. – Протру тебя, падлу, водкой.

Агроном кряхтя вылез, снимая майку и демонстрируя на спине параллельные царапины от железной гребенки. Но все же главный сюрприз он приготовил на потом.

Когда с кошачьих похорон вернулся Красавцев, Данила сунул ему под нос кулак:

– Вот это видел? Теперь не расплатишься!

Данила разжал пальцы. На ладони лежал его единственный желтый зуб, не выдержавший соперничества с лодыжкой Батутовны.

Глава 22

Челюсти

Вспоминая затем этот безумный год, Хуан не переставал удивляться генералу.

– Толя, вот какого хера ты оплатил ему вставную челюсть? – вопрошал обрусевший испанец за бутылкой водки, чокаясь с другом граненым стаканом.

– Да черт его знает… Приставучий, гад, оказался… – отвечал Анатоль, закусывая синеватым соленым огурцом, – стыдно как-то стало перед ним…

– Стыдно? – возмущался зоолог. – Уму не растяжимо…

– Непостижимо… – автоматически поправлял Красавцев. – Думал, а вдруг он поумнеет, к Батутовне будет добрее, благодарнее, что ли…

– Знаешь, как это называется? – Хуан двумя пальцами пытался в трехлитровой банке маринада выловить помидорину.

– Ну?..

– Ген Рафаила! Ген, провоцирующий самоуничтожение: доверять тем, кто несет тебе зло! Болезни! Смерть! – горячился испанец.

– Ой-ёй-ёй, – передразнил его генерал. – У нас у всех тут ген Рафаила. У тебя, что ли, его нет? Ты сам лечил ему ссадины, сам спасал от сердечного приступа.