Ген Рафаила

Писал агроном так, будто разговаривал с соседом, которого не видел ровно пять минут. О том, как его обокрали в магазине, недовесив говядины. О том, как вспух старый паркет после залива соседей. О том, как повстречал некоего Кольку и удивился наличию у того качественной вставной челюсти.

– Зачем мне об этом знать? – удивлялась Батутовна, но просила читать дальше.

Наконец, в перечислении монотонных будней бурятского агронома, дошли-таки до последнего письма. Оно было более пухлым, и когда Анатоль вскрыл его ножницами, оттуда что-то выпало и звякнуло об пол.

Хосе, Рафик и уже полноправная нахлебница Шалава кинулись на звук и заелозили мокрыми носами по стертым половицам. Андрюша, как самый молодой, юркнул под стол и достал простенькое серое колечко, гладкое, без изысков. Положил на стол, как некий оберег, и убрал руки на колени.

Все вопросительно смотрели на Батутовну. Она вдруг хрюкнула и неожиданно, как пробитый шланг, зарыдала. Никто и предположить не мог, что в старухе на девятом десятке спрятано столько слез. Они лились по морщинам на скатерть майским дождем из водосточной трубы.

Мужчины, как всегда неловкие и беспомощные в момент женского плача, сидели истуканами. Первым разморозился Хуан, обняв Батутовну за плечи и спросив, в чем дело.

– Читайте, – всхлипывая, махнула она рукой.

Андрюша, самый глазастый, развернул двойной листок в клетку и торжественно начал:

– Дорогая Пелагеюшка!

– Ну, наконец-то, – хлопнул по столешнице генерал, – а то все Пелагея Потаповна, да Пелагея Потаповна.

– Пошел сегодня в магазин за хлебом… – продолжил Андрей, разочарованно оглядев компанию, – да он задолбал своими тупым похождениями!

– Пропускай, читай последнюю страницу, – сообразил Хуан.

– …Я на пенсии, жена моя давно умерла, дети уехали в столицу и совсем не навещают. Я грущу и вспоминаю нашу единственную встречу… И да, храню колечко, которое так и не надел на твой тонкий пальчик… Надеюсь, что ты жива и здорова, и, если даст Бог, мечтаю с тобой увидеться… твой Данилка…

– Опа! – Красавцев громко почесал висок. – Вот это поворот!

Батутовна все еще истекала слезами, пытаясь натянуть на жирненький мизинчек небольшое кольцо.

– Рассказывай! – вдохновился Хуан. – Ты должна нам все рассказать!

– Неси гитару, – растерла красные глаза старушка, и все заерзали на своих табуретках в предвкушении.

– Это будет блокбастер? Мелодрама? Янг эдалт [11]? – возбудился Андрюша.

– Это будет инструкция для идиоток, – вздохнула Батутовна. – Налейте мне рюмашку…

Глава 19

Агроном

История была проста, как серебряное колечко. Агроном возник в ее жизни на фоне сибирского периода одновременно с Оболенским и являл собой прямую противоположность бесноватому военному.