Ген Рафаила

Была ли она его супругой? Или он надругался над какой-нибудь девкой в статусе «авторитета», когда сами надсмотрщики приводили в камеру женщин из соседних поселений… Мотала ли она срок, как сам Икар?

Часть 4

Глава 33

Мама

Она была. Анна Бархатова. Чистокровная арабская кобылица. С тончайшими лодыжками и запястьями, с блестящими вороными волосами в высоком пучке. Внешний край ее глаз был гораздо выше внутреннего, отчего взгляд казался лесным, зверино-копытным, оленьи-ланьим с веерами-ресницами, не пропускающими солнца. Как дорогому породистому скакуну, судьба предопределила ей быть увешанной богатой амуницией с рубинами, жемчугами, страусиными перьями. И – непременно взнузданной крепкой сбруей и объезженной самым резвым и настырным седоком.

Таким оказался следователь ГБ Икар Баилов. Он увидел Аню Бархатову на Казанском вокзале – со студентами Горного института она уезжала в экспедицию за Урал. Свободная, хохочущая, окруженная прыщавыми парнями. Среди всех девчонок – миловидных, разномастных – она была золотым самородком в тонне песка.

Икар подошел, представился, показал документы. Придумал на ходу, что разыскивает преступника, расспрашивал, не видели кого-то похожего. Компания напряглась, перестала смеяться, от магнетического прищура Баилова всем стало неуютно. Но Аня, казалось, не чувствовала угрозы. Она отшучивалась, отворачивалась, не пыталась угодить Икару ответом, чем заводила его еще больше.

– Оставьте имена и телефоны для следствия, – приказал Баилов.

Телефоны оказались только у двоих. Высокого парня с ежиком на голове и (о, счастье!) у Бархатовой.

– Где вы живете? – спросил он студентку.

– На Большой Калужской [20], рядом с институтом, – ответила она. – А вы?

Все засмеялись. Аня явно игнорировала важность гэбиста и даже с ним заигрывала.

– Кремлевская набережная, дом один.

– Ого! Шутите? Может, позовете в гости? – Аня флиртовала.

– Позову. Если испечете мне пироги.

– Я не умею. У нас для этого есть домработница, – Бархатова опустила опахала ресниц.

– Да-да, она у нас дочка академика, – ввернул тот, что с ежиком.

– Ну значит, придется вас научить. – Икар прошелся своим взглядом-рентгеном с головы до ног девушки, отметил бриджи с манжетами, интимно обнимавшими ее икры, и остался крайне доволен."

"Дальше он включил внутренний секундомер. И хотя речь шла о двух месяцах студенческой практики, в каждом мгновении жизни Икара уже присутствовала роскошная необъезженная кобылица.

Баилов ревновал ее ко всем прыщавым однокурсникам, включая «ежистого», волновался, не обожгла ли она свои ножки о пламя ночного костра, не отбила ли пальчики острым кайлом, долбя горные породы, не ужалена ли слепнем, не покусана мошкарой.