Ген Рафаила

В итоге к четырем утра, еле держась на ногах, Анатоль уехал с лисичкой в свою городскую квартиру. Это оказалась полугодовалая девочка, которую Красавцев назвал Фаричкой – зеркально отобразил имя погибшего Рафика и добавил женский суффикс. Фаричке удалили пулю, вынули осколки костей, обработали рану. Девочка-врач прописала инъекции антибиотиков, мази и примочки, но самое главное испытание было не в уколах.

– Вам нужно учить ее ходить. Посмотрите в интернете, как восстанавливают нервы и мышцы собакам и кошкам-спинальницам. Это тяжелый труд. Не знаю, хватит ли у вас сил. Рефлекс в задних лапах сохранен. Но все зависит от вашей любви.

– Вообще все в этом мире зависит от любви, девочка, – сказал засыпающий генерал и протянул ветеринару несколько купюр.

– Ни в коем случае! – в голосе врача появилось железо. – В прайсе нашей клиники нет лисиц. И я делала это не ради денег!

– Пусть это вернется вам здоровьем! – поцеловал ее Красавцев и с лисицей в мешке поплелся ловить такси.

* * *Батутовна взялась за восстановление Фарички с таким энтузиазмом, будто поспорила со Всевышним, что поднимет животное на ноги. Она попросила Андрюшу распечатать огромным шрифтом все методики работы со спинальниками, и внук сделал ей брошюру. Для Фарички купили пупырчатые коврики и даже человеческий тренажер с бегущей дорожкой. Каждый день Батутовна массировала спинку и задние лапки лисы, растирала их барсучьим жиром. Каждый день, поддерживая зверя за живот, имитировала с ним ходьбу по колючим коврикам. Каждый день ставила на ползущую ленту тренажера и передвигала слабые конечности лисички.

– Мама, вы так ни с дочкой, ни с внуком не возились! – восхищался Анатоль.

– Это правда. Такая была дура. Все дела, дела. Школа, ученики…

Надо ли говорить, что Фаричка возлюбила Батутовну со всей нежностью лисьей души. Она ползала за бабкой по полу, куда бы та ни пошла. Пела ей песни – мяукая-лая-свиристя, заглядывала в глаза, прижималась всем телом, как только Пелагея ложилась на диван и забирала с собой Фарьку. Сначала лиса волокла свой таз, опираясь на передние лапы. Затем постепенно начала приподнимать крестец. И в какой-то момент, дрожа всем телом, подошла к Батутовне на всех четырех конечностях. Старуха залилась слезами, тяжело, по-слоновьи упав на колени и локти, прижалась щекой к мокрому носу Фарички.

– Моя деточка… – слезы Батутовны падали на лисью морду, – моя красавица…

Лиса с остервенением лизала лицо своей спасительницы, словно пыталась шершавым языком разгладить морщины и докопаться до сути – нежной кожи ребенка, рожденного сострадать.

Эту сцену, войдя в дом, застал Анатоль и тоже, как мальчик, опустился на четвереньки, уперев лоб в голову тещи.