Ген Рафаила

Зверь попытался сделать рывок, но не сдвинулся с места. Генерал понял, что ранение серьезное, пора «брать».

Надев перчатки, он раскрыл мешок куполом, подлез под кусты и накинул брезент на голову лиса. Тот заметался, вонзил острые зубы в слои грубой ткани, но не смог их прокусить. Анатоль подтащил животное еще ближе, погружая его тело в пакет, и наконец затянул завязки. Тот, кто оказался внутри, плакал и почти не сопротивлялся.

Дома, на застеленном старой простыней полу, Красавцев с Батутовной, не снимая перчаток, осмотрели лиса. Зять держал его голову и передние лапы, теща пыталась раздвинуть на спине шерсть в засохшей крови.

– Кажется, в него стреляли. Я даже чувствую застрявшую пулю, – сказала Батутовна. – Похоже, задет позвоночник. Вишь, задние лапы отказали.

Ли́са попытались напоить куриным бульоном и молоком, но зверь ни к чему не притронулся.

– Покойник, – вздохнул Красавцев.

– Жаль, что нет Хуана. Он бы его враз поднял на ноги. А теперь надо в город, в ветклинику везти, – заключила Батутовна."

"На ночь лиса оставили в коридоре, где недавно снова окатилась Шалава. В суете сует кошку забыли стерилизовать. Хлебнувшая горя по молодости, она тут же почуяла рядом с собой смерть и приступила к самостоятельной реанимации. Сначала рьяно облизывала незнакомого зверя шершавым языком, потом легла горячим животом на заледеневшие задние лапы, а в итоге добилась того, что рыжий подранок потянул свой нос к ее надутым сосцам и начал пить-пить-пить, захлебываясь, обливаясь кошачьим молоком и собственными слезами. К утру картина вселенского милосердия явилась вскочившим спозаранку бабке и генералу.

– Смотри-ка, – всхлипнула Батутовна, – я ее Шалавой называла, а она – и есть сам Рафаил исцеляющий!

Шалава смотрела на всех мудрыми глазами и урчала на запредельной громкости. Красавцев наклонился к лису. Его задние лапы были теплыми, но по-прежнему неподвижными.

– Езжай! – благословила зятя Батутовна, и тот поехал штурмовать городские ветклиники.

Именно штурмовать, потому что лечить дикое непривитое животное «с бог знает какими инфекциями, вплоть до бешенства» не брался никто. Андрюша с Олесей, подключенные к процессу, обзвонили все ветеринарки, но везде им отказали. В последней, правда, тоненький девчачий голос ответил в трубку: «Вы приезжайте, только после двенадцати ночи».

К этому времени Красавцев с подранком были на краю города в маленькой клинике с торца жилого дома. Девочка-врач, видимо, вчерашняя выпускница, пригласила их в операционную.

– Только никому не говорите, меня уволят, – взмолилась она.

– Да что вы! Я, наоборот, заплачу три цены! – в отчаянии закричал генерал.

– Тише! Будете мне ассистировать.