Где властвует любовь

Элоиза выглядела чрезвычайно недовольной, и Пенелопа в точности знала, о чем та думает (и что скорее всего выложит ей завтра утром). Одно дело пропустить важный момент. И совсем другое – обнаружить, что твой брат видел все собственными глазами.

– Все только об этом и говорят, – сказала Элоиза. – Я уже несколько лет не наблюдала подобного волнения.

Колин склонился к Пенелопе и шепнул:

– Вот почему я предпочитаю проводить время за границей.

Пенелопа подавила улыбку.

– Я знаю, что вы говорите обо мне, но мне наплевать, – продолжила Элоиза, помедлив только для того, чтобы перевести дыхание. – Говорю вам, свет сошел с ума. Все до единого строят догадки насчет личности леди Уистлдаун, правда, самые хитрые держат свои мысли при себе. Видимо, опасаются, как бы кто не присвоил их выигрыш.

– Лично я, – заявил Колин, – не настолько нуждаюсь в тысяче фунтов, чтобы беспокоиться об этом.

– Это большие деньги, – задумчиво произнесла Пенелопа. Он недоверчиво повернулся к ней.

– Только не говори, что ты намерена включиться в эту нелепую игру.

Пенелопа склонила голову набок, приподняв подбородок с загадочным, как она надеялась, видом.

– Я не настолько богата, чтобы пренебречь тысячью фунтов, – заявила она.

– Может, если мы займемся этим вместе… – предложила Элоиза.

– Упаси Боже, – пробормотал Колин.

– Мы могли бы поделить деньги, – продолжила Элоиза, проигнорировав его реплику.

Пенелопа открыла рот, собираясь ответить, но внезапно перед ними появилась леди Данбери, энергично размахивая тростью. Колин поспешно сделал шаг в сторону, опасаясь за сохранность собственного уха.

– Мисс Федерингтон! – прогремела леди Данбери. – Вы так и не сказали мне, кого вы подозреваете.

– В самом деле, Пенелопа, – поддержал ее Колин с хитрой усмешкой на губах, – почему бы тебе не сказать, кого ты подозреваешь?

Первым побуждением Пенелопы было пробормотать себе под нос что-нибудь нечленораздельное и надеяться, что леди Данбери отнесет это на счет своего преклонного возраста и старческой глухоты. Но, даже не глядя на Колина, она ощущала его присутствие и язвительную ухмылку, которая, казалось, бросала ей вызов, и внезапно обнаружила, что спина ее распрямилась, а подбородок поднялся чуть выше, чем обычно.

Он заставил ее чувствовать себя более уверенной, более решительной. Он заставил ее стать… собой. По крайней мере, такой, какой она хотела бы быть.

– Вообще-то, – сказала Пенелопа, глядя на леди Данбери в упор, – я думала, что это вы.

Окружающие дружно ахнули.

Впервые в своей жизни Пенелопа Федерингтон оказалась в центре внимания.

Леди Данбери молчала, не сводя с нее пронзительного взгляда голубых глаз. Затем произошла невероятная вещь.