Где наша не пропадала. Книга 2

— И чему вы так возмущаетесь?

Мой вопрос разнесся по залу, призывая всех к тишине.

— Вы еще очень юны, сиера Аника, поэтому вам простительно незнание общепринятых законов, — представитель обвинения, елейно улыбаясь мне, сделал шаг вперед. — Дело в том, что не принято заключать контракт на дочерей раньше, чем последним исполнится десять столетий. Эйр Олдер Хейле не захотел ждать положенного срока. Он не дал вам насладиться детством и подрасти. Мало того, если слухи верны, то именно его достойнейшая, сиера Илди, нашла, столь долгожданную для многих долгожителей, возможность иметь детей не только во время парада планет. И вы, судя по всему, были одной из тех, на ком проводились опыты. Все это и вызвало праведное возмущение у законопослушных эйров и сиер.

— Возмущение или зависть? — задавая вопрос, я все же не смогла удержаться от ехидной ухмылки. — Неужели вы считаете, что для девушек имеет большое значение в каком возрасте их продают. Меня, например, больше возмущает сам факт продажи своих детей, сколько бы им ни было лет или столетий. Как по мне, этот поступок неприемлем, с какой точки зрения на него не посмотри. А еще меня возмущает двойственная мораль вашего общества. Я смотрю, всех здесь присутствующих очень волнует факт моей беременности в мои восемьдесят два, а вы знаете, что вместо пожилой Анны Николаевны в этот мир должна была попасть ее внучка, которой было, ни много ни мало, девятнадцать лет. И кто бы из присутствующих здесь возмутился факту ее беременности? Вообще, кто-то бы ему возмутился? Сомневаюсь.

Я окинула грустным взглядом притихших людей.

— Мне вот интересно, о чем вы думаете, когда похищаете из другого мира молодых девушек, лишая их всего что они имеют: семьи, родных, возможно любимых, защиты, благосостояния, положения в обществе и под конец счастливого будущего. Почему счастливого? Так в этом мире им уготовлена роль племенной скотины, с которой никто не считается. Которую держат взаперти на протяжении столетий, принуждая к связи с абсолютно чужим и нелюбимым человеком. Вы называете их достойнейшими. И что достойного в таком существовании? Именно существовании, так как жизнью это назвать нельзя. Кого из вершителей морали этого мира интересовала хоть когда-нибудь судьба этих девочек? Именно девочек. Так как по меркам этого мира они дети. Есть ли статистика: через какой период времени они накладывали на себя руки? Или им помогали это сделать после того, как основную миссию по произведению потомства они выполнили? И кто расследовал эти дела? И расследовал ли вообще? Я уже молчу про то, был ли кто-то наказан.

Неожиданно один из судей прервал меня.

— Извините, сиера Аника, но при чем здесь все это? Сейчас мы собрались по другому поводу.