Где наша не пропадала. Книга 2

Особенно под неприветливыми взглядами судей. Сейчас мне было бы легче, выгляди я как прожженная опытом и временем старуха, чем неоперившийся птенец. Но чтобы я ни чувствовала, показывать свою неуверенность окружающим не стоит.

— Можно уточнить, сколько столетий вашей дочери?

Так как обращались не ко мне, то я промолчала, только сильнее облокотившись на друга.

— Восемьдесят два года.

Восемьдесят два. Я уже и забыла об этом. Я ведь так ни разу, в этом мире, и не праздновала ни одного своего дня рождения. Да и зеркало мне говорило о другом возрасте, поэтому вспоминать о реальном, просто не хотелось. Печальная усмешка скользнула по моим губам и тут же исчезла. Сейчас не то время и не то место где стоит подаваться эмоциям. Собравшись, я нацепила на лицо маску гранитной уверенности в себе. Того и гляди кое-кого придавлю ею. Кто бы что ни говорил, а меня не сбить с выбранного пути."

"Мне показалось или неожиданно в зале появилось эхо. Так как цифра восемьдесят два слышалась с разных сторон, разными голосами и с разной интонацией. Люди были довольно сильно возмущены. Я пока не понимала чем именно, поэтому завертела головой, пытаясь разобрать, что же происходит. На меня смотрели с жалостью, а вот на Олдера, стоявшего рядом, кто с неприязнью, кто с негодованием. А возмутило их мое интересное положение. Мой живот хоть и был не очень большой, но уже довольно заметный. И оказалось, что всех возмущала именно моя беременность. До ста лет отпрыски долгожителей считаются не то чтобы малыми детьми, но все еще неразумными подростками, которых держат дома на коротком поводке. В глазах окружающих я сейчас выглядела как девочка двенадцати-четырнадцати лет в моем мире. А если взять в расчет, что в этом мире именно отцы заключали договора на то, с кем и когда их дочь должна спать, то теперь мне стали понятны звучавшие в сторону моего друга ругательства и упреки. При этом сам Олдер не придавал им значения, стоял около меня как холодное изваяние. Я даже предположить не могла такой реакции окружающих. Если бы знала, отказалась бы от его помощи. Уж как-нибудь еще немного потерпела бы. От несшихся в нашу сторону незаслуженных оскорблений меня начало зло потряхивать. Вот я уже и выпрямилась гордо, независимо и главное упрямо вздернув подбородок. Спина как-то сразу перестала болеть и живот уже не тянет. Лицемеры. Сжав кулаки я, прищурившись, обвела всех злым взглядом, под конец наткнувшись на Фаледа Эйранада. Этот смотрел на Олдера не с презрением. Наоборот, в его взгляде сквозило одобрение. Это было последней каплей.

Отступив в сторону от своего друга, я повернулась так, чтобы меня видели все присутствующие, окидывая особо рьяных поборников морали презрительным взглядом.