52 Гц

Питер тоже смотрел — завороженно, распахнутыми глазами, будто верил, что Джеймс сейчас разговаривает с героями где-то у себя в голове. Выждав достаточно длинную паузу, чтобы можно было решить, что в ответ сейчас будет обстоятельный монолог, Джеймс возвращался из странствия в свои авторские глубины, раскрывал рот, делал вдох.

— Нет.

— Вот! — наставительно говорил Майкл, указывая на Питера пальцем. — Из-за чего ему волноваться? Он ничего не ждет.

— Но он напуган!

— Это ты напуган.

Питер закрывал лицо руками и бессильно рычал в них. Майкл ухмылялся:

— Хватит придуриваться, надо работать.

— Терренс стоит у окна…

— На голове.

— Майкл!..

Питер смеялся и шутливо замахивался, чтобы врезать. Майкл приглашающе задирал бровь, и Питер сдавался, опускал руку.

— Терренс стоит у окна…

— Без штанов.

Питер краснел, хохотал.

— Это Эрик стоит за дверью без штанов!

— Джаймс! — говорил Майкл, обращаясь к нему, как к человеку, облеченному высшей властью. — Питер хочет, чтобы Эрик стоял у него под дверью уже без штанов! Можно это устроить?

Питер замахивался уже всерьез, стукал кулаком в плечо.

— Ничего подобного я не говорил!

— Если найдешь обоснование — я думаю, Шене согласится, — отвечал Джеймс, изображая абсолютную серьезность.

— Да я десять обоснований найду, — снисходительно говорил Майкл.

— И какое первое?.. — спрашивал Питер, одновременно возмущенный и любопытствующий.

— Мыши утащили.

— Мыши утащили?.. — негодовал Питер, понимая, что его разводят, как ребенка. — А почему не волки съели?..

— А это было второе обоснование, — говорил Майкл.

— А третье какое?..

— Лепреконы украли.

— Зачем лепреконам штаны Эрика?! Ты и для этого десять обоснований найдешь?

— Зачем десять? Достаточно одного: они каверзные сволочи, и шутки у них так себе.

Питер возмущался, смеялся, сердился. Однажды запустил в Майкла сброшенной с ноги туфлей. Майкл увернулся и вдохновился:

— Вот! Знаешь, где так надо сделать? Когда Терренс под утро возвращается в поместье после того, как Эрик бросил его в холмах! Он же еще грязный будет, промокший, весь в репьях…

— Он там перчатку кидает! — возражал Питер.

— А пусть кинет туфлю! Что он, перчатки потерять не может? Может! А кинуть чем-нибудь надо.

Питер с сомнением смотрел на Джеймса, тот разводил руками:

— А почему нет?.. Это вполне в духе Терренса, особенно после ночи блужданий в холмах по вине Эрика — представь, как он должен быть зол.

Питер возмущенно сопел, сомневался, обдумывал эту идею — потом соглашался, что можно хотя бы попробовать. Шене позволял им вольные отступления от сценария, и в их руках история развивалась, запутывалась, распутывалась, жила собственной жизнью. Выученные слова постепенно терялись в памяти, им на смену приходили другие.