52 Гц

 — Они рискуют жизнью, пока ты сидишь на жопе и ставишь галочки в ведомости.

Ответа он не дожидается — ему нужно идти.

Терренс ждет его в столовой. Завтрак накрыт на двоих.

— Мистер Эксфорт, — говорит Эрик, появляясь в дверях.

Сегодня тот самый день.

Та самая сцена.

— Майкл, — взволнованно говорит Питер, и словно морок рассеивается, возвращая Майкла в реальность из параллельной вселенной. Майклу приходится потратить пару секунд, чтобы выморгнуть с глаз взгляд Эрика.

Они долго готовились. Обсуждали вдвоем каждое действие, каждый шаг. Затеяли эту игру, чтобы роль села плотнее, чтобы было легче, когда дело дойдет до постели. Хлопушки щелкали, отмеряя дубли, режиссер отдавал команды, рядом толпились люди, камеры наплывали впритык, снимая крупные планы, за кадром пряталось по пять, десять человек — а они с Питером не выроливались даже в перерывах между сценами. Они не видели, не замечали чужую суету — они были там, далеко, куда не доставали ни камеры, ни хлопушки.

Он просто жил. Говорил. Чувствовал. Он не помнил сценарий, он не думал об “импровизации” — он просто рассказывал историю своей жизни, проживая ее заново раз за разом, дубль за дублем, вспоминая, как все было на самом деле.

— Психуешь? — спросил Майкл, садясь за стол.

— Немного трясет, — признался Питер.

— Все будет нормально.

— Я знаю… я знаю, — сказал тот. Улыбнулся немного нервно: — Если после этого я не пропитаюсь твоим талантом насквозь и не стану крутым — то зачем тогда это все?..

— Постарайся заполучить максимум, — без улыбки сказал Майкл. — Ты тогда говорил про волосы на голове, да? В общем, волосы на теле тоже считаются.

Питер покраснел, но засмеялся:

— Не шути так, а то я сам на тебя наброшусь.

Майкл фыркнул.

— Надеюсь, с девушками ты флиртуешь изящнее.

Питер покраснел еще гуще, но заулыбался

— В этой сцене сила на твой стороне, — сказал Майкл, намазывая масло на тост. Эрик, скотина такая, пристрастился к хорошим манерам, и Майклу постоянно приходилось ему уступать, чтобы оставаться в контакте с ролью. Пиццу и бургеры он больше не ел, пользовался столовым ножом, а за столом сидел прямо.

— Терренс напуган, — возразил Питер. — О какой силе ты говоришь?

— Переступая порог его спальни — самостоятельно, а не по приказу — Эрик шагает в пропасть. Он предает своего Бога. Он позволяет своим желания взять верх над ненавистью. Для него же ненависть к англичанам — это не только естественное чувство, но еще и выбор. Он с головой падает в соблазн. Он успокаивает себя тем, что просто нашел неплохой способ надрать зад еще одному англичанину, просто уже не метафорически. А на самом деле он беспомощен перед своими чувствами. Он действует грубо и резко, потому что сам напуган тем, что с ним происходит. Тем, как сильно он хочет этого.