52 Гц

— Да, все время хочется отобрать микрофон и рассказать, как все было на самом деле, — улыбнулся Джеймс.

Майкл хмыкнул в ответ, повел плечом. Драпать было уже поздно, оставалось только болтать и делать вид, что все в порядке.

— Ну, и как же?.. — нейтрально спросил он.

— В Средние века, — охотно начал Джеймс, — Ирландия вся была в междоусобицах.

— Как собака в блохах?

Джеймс весело улыбнулся.

— Королевских бастардов было столько, что говорили — в Ирландии скоро не останется челяди, будут одни короли.

Майкл ухмыльнулся, качнул головой. Надо же. Может, и в его крови отметился какой-нибудь древний король, лет пятьсот назад?.. Оттуда и гонор?..

— В тринадцатом веке здесь, на границе ирландских и английских владений, доминиканцами был выстроен монастырь. Через триста лет Елизавета I конфисковала его в пользу короны, в следующем веке его отвоевали, потом продали англичанам, и так он еще долго переходил из рук в руки. А потом доминиканцы взяли его в аренду и через некоторое время объявили, что это всегда были их земли, что захват аббатства был незаконным, и что они никому его не собираются возвращать и про аренду ничего не знают. Спорить с ними не стали, со временем монастырь был заново восстановлен и освящен епископом.

— А теперь от него остались только воспоминания, — сказал Майкл, пытаясь представить себе, что люди жили здесь… семьсот лет назад. Семьсот!.. Охренеть можно. Ему трудно было представить, что уже тогда, в такой глухой древности, люди были способны строить соборы и замки, путешествовать месяцами, не имея карт, вручную писать книги…

— Голова кругом идет, — признался он, трогая пальцами серую кладку. — Думаю, но представить не могу. Как люди жили тогда?.. Что за люди были?..

Они прошлись по коридору. Это было странное чувство — ему больше не хотелось сбежать. Быть рядом с Джеймсом оказалось как-то просто. Легко. Они прогулялись вдвоем вдоль мощных стен, переговариваясь, как приятели, будто между ними никогда не было никакого напряжения, будто они всегда были друзьями и никогда не были любовниками.

И, странное дело, воспоминания не лезли в голову.

Да, он помнил, что случилось там, в других развалинах. Но он не сгорал от желания накинуться на Джеймса прямо сейчас и затащить в уголок потемнее. Перегорело?.. Остыл?.. А может, они оба уже просто были не мальчиками?..

Джеймс трепался увлекательно, как и всегда. Так же, как и раньше. И вот эти воспоминания, как ни крути, лезли в голову против воли. Не те, кто и как отсасывал друг другу — а те, о горящих глазах, с которыми Джеймс рассказывал о крестоносцах, о хоралах, о том, что у Медичи вправду был настоящий жираф, а Шекспир не был Шекспиром.

Майкл улыбался сквозь ностальгическое уныние. Что-то символическое было в этой встрече.