Гаур

Просто…

Ди слишком распирает от эмоций. Она делает паузу, переводя дыхание, а я снова погружаюсь в «своё», улавливая лишь обрывки её фраз: «Я ему яд отсасывала… заботилась о нём… я с ним столько пережила… он не хочет меня видеть… будто бы эти пять дней ничего для него не значили».

Дрожащий голос подруги возвращает меня обратно к ней.

— Прости, что ты ему отсасывала?

Дианка тут же взрывается громким хохотом, глотая ком и вытирая слёзы.

— Боже, как я скучала, — виснет на мне, обнимая за шею.

— Ну, судя по рассказу, не так и сильно! — подбадриваю нас обоих.

И Дианка опять завелась восхвалять своего Льва. А я? Мне так хочется ей рассказать всё до мелочей, но что-то сдерживает меня, чего я не могу объяснить.

— А всё дед подстроил. И паспорта наши тоже у него. Кажется, он всерьёз настроен свести нас со своими внуками, — уверенно заявляет Ди."

"Ухмыляюсь ей в ответ, тянусь к карману за своим паспортом. Рука с хлёстким звуком опускает его на барную стойку.

— У Гаура забрала. Меня теперь ничего не держит.

В пространстве застыла долгая пауза. Красная книжечка приковала к себе наши взгляды.

— А ты бы… — прикусываю губу, посылая Ди робкий взгляд. — Ну… Ты бы хотела остаться?

Подруга, едва сдерживает слезы, но согласно кивает, и этим своим «да» загоняет под мою кожу тысячу раскалённых иголок. Ей то можно… Это у меня выбора нет…

* * *— А ты? — режет тупым ножом моё сердце.

— А что я? — обречённо хмыкаю, водя указательным пальцем по ободку стакана. — Та же история, подруга. Не знаю, Стокгольмский синдром ли это, или же во всем виноваты его чертовы рога… Но сейчас я здесь, а хочу быть там, где он. Кажется, это моя судьба — влюбляться в мудаков. А этот ещё и почти женатый. Всё же было хорошо, Ди. Не сразу, конечно, но я ему поверила, его взглядам, словам, чувствам. А потом приехала его невеста, эта чопорная курица, и он замкнулся. Мне давно ни с кем не было так хорошо, но надо смотреть правде в глаза. На роль «любимой» любовницы я никогда не соглашусь. А место невесты занято. Да ещё и ребёнок этот…

Не могу больше говорить об Артёме. Хочу забыть всё, стереть с памяти до черноты… Набраться в хлам, чтобы завтра страдать от похмелья, не вспоминая о нём.

— Эй, Гусь, — недовольно морщась, показываю пустой стакан бармену, — давай ещё по одной. И на этот раз больше виски.

— Так, погоди! А Вику кто вызволять будет? — возражает Ди против продолжения нашего совместного банкета.

— А ты уверена, что ей этого хочется?

В душе ёкает, как только краем ока замечаю знакомую, приближающуюся к нам фигуру. Узнаю походку и ненавистное, хитрое мужское лицо, которое сейчас бы без сожаления расцарапала до крови.