Гаур

Нужно было остаться на ночь у Марии с Гонсало. Недопонимания разруливаются домашним уютом. Но я выбрал свою территорию и прогадал.

Закончив с беговой дорожкой и велотренажером, усилил нагрузку. Нужно было извести себя до изнеможения. И я это сделал. Уже не чувствуя боли, гасил боксёрскую грушу разбитыми кулаками. Едва стоял на ногах. Мышцы практически лопались от напряжения. Натянутые, как струны, шейные сухожилия горели огнём.

Отработав последние удары, зачёсываю назад окровавленными пальцами влажные от пота волосы. Потираю устало лицо. Ночь пролетела на одном дыхании.

«Идти к ней? Сукааа! Что я ей скажу? Что погорячился, оставив её одну? Что я кретин? Допустим. Мне не составит ни малейшего труда признать это. Как поступит она? Оттолкнёт в очередной раз своим холодным безразличием?»

Снимаю со спинки стула полотенце и вытираюсь им.

«Душ… Сейчас мне нужен холодный душ и здравый рассудок.»

Следую к дому. Возбуждённая Сильвия перекрывает мне путь. Рычит. Смотрит хищным взглядом и лает в сторону фасада. Обычная реакция на непрошеного гостя. Или же…?

«Бл*ть! Она здесь!? Учуяла запах горелого и примчалась молнией?»

— Милая? — приторный голос Маргарет вызывает оскомину. Непроизвольно морщусь, выходя из-за угла. — Ну что же вы застыли? Помогите мне, пожалуйста. Возьмите хотя бы вот эти пакеты. Только не уроните! Здесь ценные вещи для нашей малышки Мари!

— Я… не… — теряется Елена, не решаясь взять в руки покупки Маргарет.

— Боже! Ну что за персонал? Сегодня же попрошу Artemio вас уволить и найти более расторопную прислугу!

— Она не прислуга, Маргарет! — пресекаю холодным тоном её болтовню, останавливаясь у входа. — К чему весь этот спектакль? — пялюсь бывшей в глаза, пытаясь предугадать следующий ход. Разматываю грязные бинты, обнажая кисти и предплечья рук, пока у меня в руке не остаются длинные, окровавленные эластичные полоски. — Тебе давно доложили о моём намерении расторгнуть помолвку. Смотрю, ты припасла в рукаве для себя козырную карту? Какая, нахрен, малышка Мария? Два дня назад её не было!

Елена."

"Господи! Рассматриваю его с ног до головы, и сердце кровью обливается. Что он с собой сделал? Руки избиты в кровь! Синяки под глазами. Лицо выглядит измождённым, подавленным, с впалыми щеками. Мазохист проклятый! Провёл бессонную ночь, истязая себя!? Зачееем!?

Хочу открыть рот, но мне не хватает сил, чтобы выдавить из себя хоть слово. Хотя бы его имя, чтобы привлечь внимание. В глазах мужчины дышит прохлада. Он всё ещё злится на меня. Это так заметно, что хочется кричать что есть мочи.

— Что с тобой, meu amor? (Любовь моя), — щебечет его невеста. Не уверена, что она перешла в статус «бывшая». — Боже, что с твоими руками?

Ставит пакеты на пол и бросается к нему, беря в свои руки его синие, искалеченные пальцы.