Гаур

Теперь и я против… Нас…

«Любовница!» — слово хлестко бьет по сердцу. Протыкает насквозь острой иглой. Взрывает мозг на мелкие частички, словно граната небольшое кирпичное здание. Удушающие осколки презрения осыпаются на голову ощутимыми ударами, выколачивая виски пульсирующей болью. Задыхаюсь. Хочу свободы. Без него. Без его глаз, сливающихся с цветом старого, выдержанного виски. В лучах яркого солнца они такие. Золотистые. Игривые. Стоит адреналину взметнуть вверх и радужки превращаются в тёмное эспрессо. Чееерт! Забыть! Забыться самой. Закрыть душу на замок и больше не впускать, чтобы не царапать её осколками, не раздирать на куски."

"— Малыш? — бархатный голос обжигающим вихрем врывается в моё маленькое пространство следом за открывшейся дверью, затягивая за собой поток удушающего аромата личного наркотика, а затем и сам наркотик. Его запах наполняет помещение. Проникает во все мелкие трещинки на поверхностях, вонзается шипами в мою кожу, врастает в неё и зудит. Кажется, я никогда от него не избавлюсь. Разве что сдеру вместе с кожей, до крови. Заглушу удовольствие болью.

«Это не любовь!» — царапаю воспоминанием пластинку в голове, чтобы заело звук. Чтобы напоминало раз за разом правдивую, жалкую реальность. Всего лишь страсть. Дикая. Безудержная. Губительная. Сумасшествие на грани гормональной войны.

— Ответь… — тепло его тела так близко, что кончики волосков ощущают касание. Дыхание сплетается с моим.

Молчу, находясь в каком-то неизвестном вакууме, сковывающем движения. Мне здесь уютно. Спокойно. Не нужно ощущать быстрые, колючие удары сердца. Оно размеренно бьется сейчас, не желая ускорять ритм.

— Елена, ты меня слышишь? — вибрации его страха пытаются пробить броню моего кокона, но тщетно. Радуюсь черно-белой пустоте. Будто в космосе, в невесомости. Слова мужчины зависают в воздухе, едва касаясь моего слуха. — Какого черта происходит? — ладони обжигают плечи, встряхивая моё размякшее тело.

«Все хорошо, Артём… Всё прекрасно… Наверное так будет когда-нибудь, но не здесь и не сейчас… не с тобой…» — тепло влажными дорожками расползается по щекам. Скатывается к подбородку и почему-то жжёт.

— Значит… мать твою… ты всё-таки приняла эту дрянь? — ощущаю сильный ожог, как от крапивы, под железными пальцами его рук. Они всё ещё держат меня. Смыкаются в крепкую хватку, пытаясь проткнуть мышцы до костей. Заметил пустую блистерную упаковку на полу?

— Почему?! — прошивает голову глухим рыком. — Скажи, что ты выбросила их в унитаз, маленькая!

Орицательно машу головой.

— Нахрена ты это сделала? — надтреснутый голос вывернул душу. Заставил очнуться. Вынырнуть из невесомости.

Рваный вдох. Мой. Ощутимо болезненный. Словно в груди провернули воткнутый кол.