Гаур

Хочется нагнуть девчонку прямо здесь, сейчас, у открытого холодильника, на полках которого она что-то склонившись, выискивает, намотать на кулак шелковистые пряди и самозабвенно трахать, остервенело насаживая её тело на себя, пока в глазах не начнут взрываться целые галактики. Блять! Как не вовремя я себя наказал! И что теперь? Нарушить своё слово? Открыть все карты перед ней? Продемонстрировать в чём кроется моя слабость? Вот на кой хрен ей сдалась эта птица? Она могла просто возразить! Поупрямиться, как обычно это делала, и лечь спать! Черт! Вместо этого светит перед моим пытливым взглядом подтянутой пятой точкой, словно маяк посреди ночи, указывая моему упрямому члену направление в рай. А-р-ррр!

Достаю эту гребаную утку, и мне хочется самому себя послать… подальше от неё, потому что моё «железобетонное решение» начинает потихонечку крошиться и осыпаться песочком к ногам.

— Хочешь, налью португальский портвейн? — ставлю птицу на стол и принимаюсь стаскивать в кучу остальные необходимые ингредиенты, чтобы хоть как-то отвлечься и не думать о том, какая она тёплая и тугая внутри. — Ты ещё не пробовала самый лучший сыр на земле.

— Ваша страна считается раем для любителей сыра. Валяй, — соглашается она. — Попробую, чем ты сможешь меня удивить. Специфический аромат продукта намного круче нашатыря, — захлопнув дверцу холодильника, подошла к разделочной доске, на которую я минуту назад водрузил будущий «шедевр» кулинарии, поставила рядом бутылочки с жидкими приправами.

— Овечье молоко, — поясняю. — Сыр производится с помощью цветков чертополоха, поэтому такой острый запах, зато вкус у него божественный. За уши не оттащишь. Иди сюда."

"Подхватив Елену под мышки, усаживаю на кухонный островок, рядом с «холостяцким набором» деликатесов и приступаю нарезать тонкие, полупрозрачные ломтики ветчины из свиного окорока, из которых сочится густой, пряный аромат. Девушка заворожено наблюдает за моими руками, незаметно покусывая нижнюю губку. Не удержавшись, растягиваю мимолётную улыбку.

«Foda-se! Ну и угораздило же меня…», — сглатываю возникший в горле ком, любуясь чуть раздвинутыми, округлыми бёдрами Елены, контрастирующими с темным цветом мраморной столешницы. Там, за этими двумя аппетитными створками скрывается самое сладкое место на теле. Хреново получается не реагировать на манящую тёмную щель, скрытую под краем футболки. Тяга к сексу интенсивно гоняет по позвоночнику покалывающие импульсы, утяжеляя придатки. Поясницу приятно и возбуждающе ломит. Стоить сорвать последний предохранитель — и нас уже ничто не спасёт от безумия.

«Ты дал себе слово, кретин, вот и сдержи его!» — напоминаю себе в который раз.