Гарпия. Одержимая местью (СИ)

— Она всё это время всячески оказывала мне знаки внимания: массировала плечи, приносила кофе, улыбалась и строила глазки, будто не знала о моём несчастье, а сегодня взяла и разделась передо мной, а я, как ты понимаешь, не оправдал её ожиданий. Пришлось объяснять ей, что и как, вот она и взбесилась: осыпала проклятиями и Семёна, и Веронику, кричала, что её надо сжечь на костре, — я еле её успокоил. Потом она загорелась желанием вылечить меня нетрадиционными методами, начала рассказывать, что её бабушке это не составило бы труда, но я врач и я, кажется, безнадежен. Мне трудно будет завтра смотреть ей в глаза. Поскорее бы убраться отсюда. Ты не представляешь, как мне здесь паршиво. Одна радость — ты.

— Я старше на одиннадцать лет, — возразила я.

— Твой возраст не имеет значения, а вот я… как дряхлый старик.

— Прекрати, дружочек, ты молодой, красивый, умный, элегантно одеваешься — какой же ты старик?!

— Идём, — он снова взял меня за руку. — Забудь всё, что я наговорил, но если ты захочешь уехать вместе со мной, я буду несказанно рад.

Эти простые слова вызвали трогательное умиление, и моя нежность к Хосе Игнасио возросла, заслоняя собой недавно пережитое волнение. Какой же он хорошенький! Мы еще с пятнадцать минут поболтали о фотографиях, и он провел меня до самой калитки. Мы не целовались — лишь пожали друг другу руки и молча смотрели в глаза, как стеснительные школьники на первом свидании. Он ушел, и я пошла — жаловаться Каллисте Зиновьевне.

После ужина мы сели в гостиной на диване под «Утром в сосновом лесу» — я с чаем и плюшками, Каллиста Зиновьевна довязывала последний носок, возмущаясь поступком Семёна.

— Ох, и кобелина, — причмокивала она.

В тот вечер она часто чесала ноги и жаловалась на боль, пощипывание и судорогу. Смазала кремом выступающие варикозные вены и говорит:

— А Булавкина наша не дура, — сказала она тем же тоном, что и Вероника о Софии и Джеймсе, — охмурила таки Бонитетова. Тебя пока не было, Лиля прибегала. Бедняжка, бледная взволнованная. Правду бабы говорили, спят они  — эта усохшая Софья и красавец-джентльмен Джеймс. Это же надо продавщица и хозяин магазина! Да черт с ним, что она на него работает, но она же старше на семь лет! Подумать только! А знаешь, что случилось то?

— Откуда же мне знать — я у Намистиных была, потом вдоль леса приключения на свою голову искала. Так что же произошло?

— А то, что Семён, прежде чем тебя домогаться, Джеймсу нос разбил. Софья уговорила его после работы сводить её в боулинг-клуб. Джеймс раньше туда ни ногой, как и Семён в его магазин — принципиально, понимаешь? Они же поругались из-за старого клуба. Видимо, Софья настояла — пойти то у нас в посёлке больше некуда, ну если только в лес или на речку.