Гарольд Дурсль

В конце концов, Гарри плюнул на упрямого придурка и бросил попытки поговорить. Навалилась проблема с уничтожением меток. Без Тома было трудновато управлять неожиданно упрямым хвостом. Исполняющая его роль ядовитая гадина кусалась с удовольствием, но вечно ошибалась с количеством отравы. Несколько переделанных меток оказались слишком нестабильными, чтобы полностью доверять их носителям. Но большая часть перевербованных пожирателей любовались коронованной мантикорой и плевать хотели на вызовы лорда. Хотя лично участвовать в сражениях не желали. Чаще откупались крупными суммами, но Малфой и не капризничал. Даже пара кнатов лучше десятка трусов за спиной.

После уроков Гарри практически целый день был занят дополнительными занятиями с желающими научиться новому и вынужденными беседами с Дамблдором. К Рождеству директор наконец-то дошел до рождения Гарри. И пророчества. На этом этапе Гарри устроил форменную истерику.

Сдерживаемое раздражение и усталость выплеснулись в оглушительном магическом вихре, вдребезги разнеся почти все безделушки директора. Феникс едва не воспламенился от силы выброшенных эмоций. Дамблдор лишь улыбался и радостно блестел глазами.

- Любовь? - Задыхающийся Гарри заметил его улыбку и вцепился в край стола. - И где я ее найду? А почему бы вам не поднять зад и не попробовать самому побороться с Вольдемортом? Или слабо? Вот что я вам скажу: если я единственный претендент, то и обращайтесь со мной соответственно. Хватит подбрасывать кроссворды, говорите прямо или идите пасти тестралов.

Дамблдор погасил улыбку и медленно отодвинул рукав мантии, обнажая черную, высохшую, как у мумии, руку с громадным перстнем. Пересекающая зеленый камень трещина сочилась ядовитым туманом. Гарри мигнул. Во лбу забыто заворочался Том. Гарри заворожено следил, как туман подернулся рябью, собрался в тонкую струйку и устремился к нему. Кажется, Дамблдор этого вообще не видел. Он потерянно смотрел на искалеченную руку. Гарри силой воли подавил панику и не отшатнулся от призрачного тумана. Незаметно появившееся желание заставило его сладко потянуться, расправляя заспавшееся тело. Он едва успел понять, что это не его желание. То, что просыпалось в мозгу, слабо напоминало дружелюбного Тома.

Гарри с трудом дождался конца трагической истории Дамблдора об обезвреживании хоркрукса. В какой-то момент он почти заорал, что ни черта директор не разрядил, что хоркрукс до этого момента мирно сидел в камне, отравляя Дамблдора ежечасно и ежеминутно. А сейчас эта тварь переселилась в Гарри, прилипнув к своей основной части и изменяя ее. Гарри, морщась от внезапной головной боли, согласился поговорить с Слагхорном и выпытать из него подробности разговора полувековой давности.