Гарем на шагоходе. Том 3

— Неужели ты думал, что все в мире решает сила, о, Великий Разрушитель? Хитрость — вот истинное могущество. Мы испили с тобой из общей чаши, но кубки-то у нас разные. Твой я заранее смазала соком из глазной ягоды. Знаешь, почему ее так называют? Нет, она не улучшает зрение. Просто перед смертью у тебя пойдет кровь из глаз.

По лицу потекли слезы. Нет, не верно. Потрогав щеку живой рукой, я убедился, что из глаз действительно течет кровь.

— Когда ты умрешь, я отрежу твою голову и покажу ее народу, — глумилась лучезарная. — Без тебя некому будет командовать рогатым ящером, а твоих женщин мы перебьем. Все вернется на круги своя.

Соображать становилось все труднее, во рту страшно пересохло, боль во всем теле нарастала, по венам будто тек расплавленный свинец.

Но потом… мне начало становиться лучше…

Пожалуй, надо сочинить молитву, чтоб возносить хвалу «регенерису».

С трудом сглотнув, я продышался. Уперся ладонью в колено и поднялся.

Жрица остолбенела, даже вихлять хвостатым задом перестала.

— Не может быть… — выдохнула она.

— Ты забыла? Я же бог. А богов нельзя убить.

На лице женщины появился оскал. Я шагнул ближе, а она засунула руку под край юбки. Видимо, носила скрытые ножны на бедре — в руке блеснул кинжал.

Перехватив ее запястье, я заставил полосатую барышню выронить оружие. Завел конечность ей за спину и уложил на постель.

— Отпусти меня, сволочь! — прошипела она.

— Знаешь, ты не первая гадина, которая просит об этом. Но как ты там сказала? Интим с врагом может быть интересным? Полностью согласен!

Да, возможно, так поступать нехорошо. Но эта мразь точно заслужила, чтоб ее наказали.

Я расстегнул штаны и отбросил с кошачьей задницы полотнище юбки.

Дернул стальной рукой за хвост, подтаскивая ближе.

И засадил между пушистых булок.

Сделав пару резких глубоких толчков, сообщил этой заразе:

— Ты самая волосатая женщина, каких я трахал.

— Да что б ты сдох! — прорычала она, но ту же сорвалась на стон, потому что я вошел еще резче и грубее.

Ее руку я уже не заламывал. Поставил одну ногу на постель и долбил, долбил, долбил.

Когти тигрицы разодрали шелковые простыни. Стоны становились громче, но в них появилась сладкая истома. Ей еще и нравиться начало! Она ругалась, проклинала меня, а сама кайфовала, дрянь такая!

Очень хотелось оторвать ей хвост. И я тянул его и дергал, а тойгерка начала срываться на кошачий визг.

Тогда я подхватил ее поперек талии и вздернул, прижал к себе. Смял руками ее пушистые сиськи — те оказались мягкими и упругими, а под шерстью я нащупал пару сосков. Пропустил их между пальцев и стиснул. Жрица вскрикнула и откинулась головой мне на плечо. Стала сама двигаться со мной в такт, стараясь насадиться поглубже."

"Момент кульминации приближался.

Кошка совсем забылась, да и я тоже.