Гарем на шагоходе. Том 3

— Я никогда не спала с чужеземцами, — сообщила жрица. — Мне даже интересно, сильно ли ты отличаешься от наших мужчин.

— Сильно, — кивнул я. — Блох у меня нет.

— Как грубо и недостойно, — фыркнула тигрица и налила в кубок вина из кувшина, напоминающего кумган. — Ты считаешь нас дикарями?

— Я считаю вас бандитами."

"С этими словами я сбросил клоунский плащ с перышками и оправил свой собственный, будто мундир.

Она подошла, неспешно покачивая бедрами, от чего ее одежды шелестели и переливались в свете огня. Зрачки в полумраке отсвечивали желтым. Она подала мне кубок, второй остался в ее лапах. Махнув рукой, указала мне на кресло с мягкой обивкой, и я не увидел причин отказываться от гостеприимства.

Хлебнул из кубка — то же самое пойло.

— Нам следует подружиться, Разрушитель. Интим с врагом может быть интересным, но скреплять союз перед высшими силами лучше с добрым настроем.

— В таком случае, называй меня Волк.

— У тебя есть тотем-покровитель? — удивилась кошка. — Тогда понятно, почему ты принес нам столько бед. Волки нам не друзья. Однако заручиться поддержкой сильного врага — означает приобрести сильного друга, верно?

Откуда-то начала звучать тихая музыка. Может, храм так устроен, что звуки из соседних помещений доносятся сюда. А может эта пушистая повелительница припрятала где-то банальный магнитофон.

Чувственная мелодия, очень располагающая.

Жрица начала двигаться под нее — неспешно и раскованно. Зазывно виляя бедрами и бросая на меня взгляды вполоборота. Цепочки на ее юбках позвякивали, как колокольчики. Полосатый хвост извивался и жил собственной жизнью. Тигрица стала раздеваться в ритме танца.

Ее движения становились все более соблазнительными, хотя влечение во мне настойчиво не просыпалось. Потом тигрица сбросила лифчик. Ну… как бы… на мой взгляд, она не стала менее одетой.

Продолжая изгибаться в ритме музыки, она отбросила шелковый водопад волос за спину и провела ладонями по пушистым сиськам. Смяла мех, томно приоткрыв ротик с клычками, и посмотрела на меня из-под длинных ресниц.

Я снова хлебнул из кубка. Срочно захотелось напиться и просто сделать это.

Но мой организм не позволит своему хозяину такой роскоши.

И тут… я ощутил, что действительно пьянею…

Меня как-то странно повело, жрица начала двоиться.

Она заметила, что мне нехорошо и улыбнулась, продолжая вилять задницей.

В теле появилась слабость — и даже болезненность. Кубок выпал из ослабевшей руки. Мятное вино разлилось по каменному полу.

В груди перехватило, я захрипел и больше не мог продохнуть.

Попытавшись подняться, грохнулся на пол и с оскалом посмотрел на чертову кошку.

— Ты меня отравила, — слова дались с трудом.

— Конечно, — спокойно сообщила жрица, не прекращая танца.