Гарем без проблем

Все были так измучены, что сильного впечатления скелет на них не произвел. Однако палатка намокла в болоте, и ночевать нужно было под крышей, поэтому, посовещавшись, решили вынести скелет на берег реки и завалить камнями. Никаких вещей, ничего, что помогло бы узнать о человеке, нашедшем свою смерть в этом медвежьем углу, в хижине не было, Витька нашел только насквозь проржавевшее лезвие ножа.

– Беглый, наверное, – равнодушно сказал Сыч, – заболел или от голода помер… лет пятьдесят он здесь пролежал, если не больше. Дикое место, никто не ходит.

Сашка настоял, чтобы вырыли неглубокую яму в песке и лишь тогда перенесли скелет на берег. И когда подняли кости с лавки, то нашли под ними золотой нательный крестик. Шнурок истлел, а золоту ничего не сделалось.

И тогда Сыч пошарил по углам, попинал ногами подгнившие бревна, постучал, походил вокруг избушки и нашел в дальнем углу под вторым венцом захоронку. Сверток был засыпан песком, так что даже куски кожи сохранились. Внутри лежала железная коробка из-под конфет, очень старая, но хорошо сохранившаяся, можно было разглядеть еще картинку – румяная боярышня примеряет перед зеркалом расшитый жемчугом кокошник. А когда открыли коробку, то оторопели. Коробка под завязку была заполнена неровными прозрачными камушками.

– Алмазы! – выдохнул Сыч. – Так вот откуда он шел…

Павел никогда в жизни не видел необработанных алмазов, но поверил Сычу сразу же, только непонятно было, как тут оказались алмазы, вроде бы в этих местах их не добывают. Сыч объяснил неохотно, что человек, от которого остался один скелет, шел издалека, с севера, и хотел, видно, перебраться в Китай, здесь граница довольно близко… Но не смог – заболел в пути и умер на дикой заимке.

Тогда они обалдели от таких сокровищ. Это было целое состояние, им и представить было невозможно, сколько стоит коробка алмазов, Сыч сказал, что они очень чистые, да они и сами это понимали. Они рассыпали камни на куске брезента, играли в них, как маленькие, пытались делить. Сыч прикрикнул на них, Павел с Витькой огрызнулись – не командуй тут, теперь мы все равны… Сашка еле их утихомирил, а Сыч неожиданно смолчал. Павлу стало не то чтобы стыдно, но как-то неприятно – одурели совсем от жадности, орут друг на друга, глаза горят, руки трясутся… Молча собрали камни в коробку, и Сыч налил всем по стаканчику водки. Вообще в экспедиции был сухой закон, но фляжку Сыч держал на случай переохлаждения или еще какой болезни. Водка была коричневого цвета, настояна на целебных корнях, пояснил Сыч.

Проснулись они во второй половине следующего дня, когда заходящее солнце золотило воду в речке, будто и впрямь песок на дне был золотой. Спали крепко и без сновидений, в голове было легко.

Сыча не было.