Гарем без проблем

Сыч переговорил о чем-то с их старшим, и бригады разошлись, не перебросившись словами.

Второй раз дело обернулось хуже. Сашка вышел из палатки ночью, и вдруг от костра метнулась к нему тень с ножом. Сашкина отличная реакция помогла выбить нож, да еще он наподдал нападающему ногой в челюсть, так что клацнули зубы. На крик выскочили Павел и Сыч, который прикладом ружья успокоил второго вора, а Павел голыми руками схватил третьего и кинул его далеко от костра, так что кости загремели.

– Что за люди? – спросил он Сыча.

Тот пожал плечами: не то беглые, не то просто бродят люди по тайге, ищут, где что можно взять без сильного шума. Зачем выяснять, отмахались от них – и ладно.

Понемногу они привыкли – к тяжелой работе, к вечному гнусу, к постоянной опасности и плохой пище. Вспоминали сказки Бажова и «Угрюм-реку» Шишкова, сравнивали себя с героями Джека Лондона. Смущало одно – уж слишком ничтожен был результат, у каждого набралось золотого песку едва ли не со спичечный коробок.

«Жилу искать надо, – говорил Сыч, – если найдем жилу, то и фарт пойдет!»

Вечерами он думал, чертил на земле что-то наподобие карты, смотрел на деревья. И решился.

Раньше они двигались преимущественно на юг, теперь Сыч круто свернул к востоку. Они шли долго, целый день. Переночевали, не разбирая вещи – и снова в путь. Всю дорогу Сыч молчал, они тоже ничего не спрашивали, Павел так устал, что ему было не до разговоров. Сашка посматривал на Сыча, но до поры до времени тоже помалкивал – так они договорились еще в Питере, в дороге Сыч командир.

На третий день даже Павлу стало ясно, что Сыч идет без прежней уверенности, он часто останавливался, рассматривал деревья, на берегу ручья разрывал песок и просеивал его меж пальцев.

А потом они зашли в болото. До сих пор, вспоминая о том кошмаре, Павел содрогается. Облепленные гнусом, по колено в коричневой, отвратительно пахнущей жиже, они шли и шли за своим проводником, стараясь только ступать след в след. В конце пути у Павла в голове не осталось никаких мыслей – лишь монотонное чавканье грязи под ногами и гудение мошки.

Они выбрались. Искусанные, помятые, в мокрой и грязной одежде, они вышли из болота.

Берег круто уходил вверх, они миновали сопку и услышали журчание воды.

– Вот она, речка. – впервые Павел увидел, как Сыч улыбается, по задубевшему лицу его, как по камню, внезапно пошли трещины, глаза блеснули.

И все, снова лицо закаменело.

Они прошли немного вверх по реке и там, где впадал в нее полноводный ручей, обнаружили заимку. Полуразвалившаяся избушка из старых замшелых бревен, крыша прогнила и провалилась. Сашка с опаской тронул дверь, они вошли, согнувшись, и увидели в углу на самодельной лавке скелет в истлевшей одежде.