Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Неожиданно, словно гром с ясного неба, совсем рядом гулко ударил выстрел. Ничего не успев сообразить, Димка, как подкошенный, ткнулся носом в землю. Слабо откликнулось эхо, несколько раз испуганно чивикнула синица, и наступила страшная тишина.

Нарушил ее сердитый голос Антона:

— Разряди кочергу!..

— Она сама разрядилась, — ответил виноватым голосом Сергей.

Димка, втянув голову в плечи, осторожно высунулся из травы — Сергей сокрушенно разглядывал берданку.

— Вот техника… — оправдывался он, — чуть забудешь поставить на предохранитель, она уже палит.

Антон стоял рядом с ним. Погрозив пальцем, строго приказал:

— Чтобы больше не заряжал!

Из березового колка, к которому тянулся след, не доносилось ни звука. Антон махнул мальчишкам рукой, чтобы следовали за ним, и решительно зашагал через луг.

Колок выделялся среди других, пожалуй, только тем, что на его опушке топорщила голые сучья поваленная и обожженная грозой береза. За толстым ее комлем серело небольшое круглое пятно золы от костра. Зола была размыта дождем и засохла.

Сергей, взяв ружье наизготовку, подошел к молоденькой березке, за которой громоздилась куча догнивающего бурелома. Вдруг он подозвал Антона с Димкой, ткнул стволом ружья в папоротник и тихо проговорил:

— Смотрите, вроде вход в избушку…

Под буреломом действительно виднелась перекошенная старая дверь с массивными ржавыми петлями, крепящими ее к трухлявому косяку. Судя по затоптанному папоротнику, дверь пытались открыть, но, не добившись успеха, сделали проще — выломали гнилые доски. Антон долго приглядывался к двери, раздвигал руками папоротник, видимо, стараясь найти следы, но следов не было. Тогда он осторожно пролез в пролом.

Это была давно заброшенная охотничья избушка, наполовину врытая в. землю и от времени почти сравнявшаяся с нею. Те несколько рядов бревен, из которых были срублены стены, заметно взялись гнилью, поросли древесным грибком. В нескольких местах потолок обвалился. Сквозь единственное, в высоту толщины бревна, продолговатое оконце, густо заросшее снаружи папоротником, слабо пробивался дневной свет. У одной из стен — развалившийся стол из толстых горбыльных плах, у другой — разбросанные гнилушки, оставшиеся от широких нар. Возле двери — вросшая в землю печка-голландка с проржавевшим боком и поваленной набок трубой.

Пригнувшись, Антон подошел к столу, неосторожно задел торчащую с потолка жердь. Она слабо хрустнула, и сверху, чуть не придавив, обвалился большой, поросший травою ком земли. В образовавшуюся дыру брызнул холодноватый луч света. В избушке стало светлее, и у самой стены, на месте нар, Антон увидел отрытый из-под земли большой сундук, окованный узкими, вконец проржавевшими полосками жести.