Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Я, к примеру, в Отечественную войну от звонка до звонка на племенном заводе кубанцких лошадей ростил. Сам кавалер… ка-ва-ле-рийский генерал по хвамилии… — Торчков потер морщинистый лоб. — Хвамилию не помню, но кады он на завод приезжал выбирать для фронту лошадей, рукой подать возле меня стоял и говорил в полный голос призывающую к победе речь!.. И после победного конца войны я в первый же год явился в родной колхоз для продолжения мирной жизни. — Торчков ядовито прищурился. — А ты, Иван Скорпионыч, в каких местах ошивался в трудные для государства военные годы? И кады ты после войны в Березовку прибыл, а?… Ежели забыл, напомню: ты после войны еще пять лет в тюрьме отсиживал. За какие такие дела, интересно знать, ты в тюрьму попал?…

— Кумбрык!.. — грозно сверкнул глазами Скорпионыч. — Гляди, довякаешься!

— Ну-ну-ну!.. — Торчков помахал перед своим носом пальцем. — Не больно-то хвост поднимай. За хвулиганские выходки и пенсионерам гайки закручивают. Теперича у меня с председателем колхоза, можно сказать, дружба, а колхозная контора, как тебе известно, супротив сельмага находится. Махну в окошко — Игнат Матвеевич тут как тут будет, а сын его Антон Игнатьич в милиции служит…

— Ты меня тюрьмой не попрекай! Я посля тюрьмы двадцать пять лет трудового стажа наработал и по закону вышел на пензию, — прежним тоном оборвал Торчкова дед Глухов.

— И правда, чего это ты Ивану Скорпионычу тюрьму припомнил? — заступилась тетка Броня. — Об этом уж в Березовке никто не помнит…

— Ты слушай, Бронислава, слушай… — Торчков спокойно налил полный стакан лимонада, но пить не стал. — Я об другом теперича хочу сказать: правды люди не любят!.. Вот и Иван Скорпионыч на меня лютой тигрой вызверился, и ты пеной с кипятком взялась. Чего взбеленились-то, будто вас скипидаром мазанули?… Я мужик прямой. Правду-матку в глаза режу. Вот, опять же к примеру, вчерась Гайдамачихе задал такой категорический вопрос: «Куды ты, ведьма старая, из Березовки зашераборилась? Боишься, что из-за колдовских твоих приемов на кладбище не схоронят? Или от золотого запасу один пшик остался?» Дак, ты не поверишь, Бронислава, как она на меня забурлила!.. Ходю свово зубоскалого науськивать стала. Ладно, что мужик я не пужливый…

Услышав о Гайдамачихе, Сергей и Димка навострили уши, даже книжку листать перестали.

— Бронь, ну дак и что мне делать?… — подпирая по-прежнему плечом стену, перебил Торчкова дед Иван Глухов.

Торчков живо схватил с прилавка стакан с лимонадом и участливо протянул старику:

— Хватани-ка вот газировочки, авось, полегшает на душе.

— Подь ты со своей газировкой!.. — хмуро бросил старик. — Я что, по-твоему, похмелку канючу?…

— А чего ж иначе?… — растерялся Торчков.