Ганнибал

Если доктор ее захватил, что он станет с ней делать?

— Честно — не знаю. Если бы я мог, то обязательно помог бы Старлинг. Почему нет? Она мне в некотором роде нравилась, и она собиралась помочь мне снять обвинения. Посмотрите в ее отчетах, заметках или…

— Смотрела. Я хочу, чтобы ты зарубил себе на носу, Барни. Если тебе что-то известно о ней, расскажи сразу. Это одноразовое предложение. Если я когда-нибудь узнаю (не важно, сколько времени пройдет до тех пор), что ты утаил сведения, способные мне помочь, я вернусь к тебе и последнее, что ты увидишь, будет этот пистолет. Я прострелю твою толстую безобразную задницу. Ты мне веришь?

— Да.

— Тебе известно что-нибудь?

— Нет.

Наступило молчание. Такой долгой паузы в беседе он не помнил.

— Сиди на месте, пока я не уйду.

***"

"Уснуть Барни смог только через полтора часа. Он лежал на кровати, пялясь в потолок. Его широкий и выпуклый, как у дельфина, лоб то покрывался потом, то снова высыхал. Барни не оставляла мысль о тех, кто его еще сможет посетить. Перед тем как погасить свет, он прошел в ванную комнату и достал из походного несессера зеркальце для бритья из нержавейки — продукт, специально созданный для Корпуса морской пехоты.

Пройдя в кухню, он открыл дверцу электрического распределительного щита и прикрепил к ней зеркало.

Больше он ничего сделать не мог. Во всяком случае, пока. Всю ночь до утра он ворочался во сне, как беспокойная собака.

Закончив очередную смену, он принес домой из госпиталя специальный набор предметов, которые употреблялись при расследовании случаев изнасилования.

Глава 97

Не выбрасывая мебель, доктор Лектер мало что мог сделать для улучшения интерьера немецкого дома. Помогали цветы и ширмы. Яркие пятна в полумраке в сочетании с массивной мебелью выглядели весьма занятно, чем-то напоминая залитую светом бабочку, устроившуюся на бронированном кулаке рыцаря.

Его постоянно отсутствующий домовладелец, видимо, зациклился на Леде и Лебеде. Их межвидовое совокупление было представлено не менее чем в четырех бронзовых изображениях — лучшим из которых была копия творения Донателло, — и в восьми живописных полотнах. Одна из картин казалась доктору Лектеру просто очаровательной. Это была работа некоей Энн Шинглтон, которой удалось не только передать весь пыл акта, но и весьма точно изобразить анатомические подробности совокупляющихся. Остальные картины доктор закрыл занавесями. Отвратительная коллекция бронзы с изображениями охотничьих сцен тоже исчезла под покрывалами.

Рано утром доктор Лектер тщательно сервировал стол на три персоны. Почесывая кончик носа пальцем, он внимательно изучил свое творение, дважды переставил подсвечник и, отказавшись от подблюдных камчатных салфеток, накрыл столешницу одной общей скатертью.