Ганнибал

Все попытки желтой прессы или людей с менталитетом, свойственным этой прессе, романтизировать их отношения, воссоздать миф о «Красавице и чудовище» далеки от реальности. Цель доктора Лектера — унижение Старлинг, ее страдания и в конечном итоге смерть. Он дважды выступил в ее защиту. Первый раз, когда ей в лицо брызнули спермой, и вторично, когда ее стали терзать газеты, после того как она застрелила этих людей. Доктор появляется в личине ментора, но на самом деле его возбуждают ее страдания. Когда напишут историю Ганнибала Лектера, а напишут ее непременно, этот случай целиком будет считаться классическим проявлением авункулизма Демлинга. Чтобы привлечь его внимание, она должна страдать.

На лбу Барни между широко расставленных бровей появилась глубокая морщина.

— Могу ли я добавить, мистер Мейсон, коль скоро вы меня пригласили? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Находясь в лечебнице, доктор Лектер отвечал ей, когда она, сохраняя самообладание, продолжала свою работу, когда все его насмешки отскакивали от нее как горох от стенки. В письме он называет ее «воительницей» и специально подчеркивает, что во время перестрелки она спасла ребенка. Доктор восхищается ее отвагой и отдает дань уважения ее самодисциплине. Он говорит, что не имеет планов забрать ее жизнь. Учтите, что доктор Лектер никогда не лжет.

— Перед нами типичный пример того, что я называю образом мышления желтой прессы, или «таблоидным» мышлением, — сказал Демлинг. — Ганнибалу Лектеру чужды такие эмоции, как восхищение или уважение. Он не знает таких понятий, как теплота чувств или привязанность. То, что говорит Барни, есть лишь романтическая иллюзия, вызванная недостатком образования.

— Доктор Демлинг, вы меня не помните, не так ли? — спросил Барни. — Я дежурил в отделении, когда вы пытались поговорить с доктором Лектером. С ним многие пытались побеседовать, но, насколько я помню, вы оказались единственным, кого он заставил рыдать. Позже он опубликовал анализ вашей книги в «Американском журнале психиатрии». Я совсем не удивился бы, узнав, что эта критическая статья снова повергла вас в слезы.

— Достаточно, Барни, — сказал Мейсон. — Лучше позаботьтесь о моем обеде.

— Нет ничего хуже недопеченного самоучки, — заметил доктор Демлинг, когда Барни вышел из комнаты.

— Он не говорил мне о том, что вы пытались беседовать с доктором Лектером, — сказал Мейсон.

— Ганнибал Лектер в то время пребывал в состоянии ступора, добиться чего-то от него было невозможно.

— И это заставило вас пролить слезы?

— Это не правда.

— Следовательно, вы отметаете все то, что сказал Барни.

— Он введен в заблуждение. Так же как и девушка.

— Возможно, у Барни при виде Старлинг начинается течка, — бросил Крендлер.