Ганнибал

— Какие отношения между ними складывались?

Крендлер не очень хорошо понимал слова, произнесенные высоким грубым голосом, но тем не менее именно он сформулировал наиболее важный вопрос.

— Скажите, Барни, не вел ли себя Лектер несколько необычно, беседуя со Старлинг?

— Да, он вел себя не так, как всегда. Как правило, он вообще не реагировал на появление посетителей, — ответил Барни. — Иногда он открывал глаза лишь для того, чтобы оскорбить очередного ученого, пытавшегося забраться ему в мозги. Одного профессора он даже заставил рыдать. По отношению к Старлинг он был достаточно крут, однако отвечал на ее вопросы гораздо подробнее, чем на вопросы других. Она его заинтересовала, или, скорее, заинтриговала.

— Каким образом?

— Ему почти не приходилось видеть женщин, — пожав плечами, сказал Барни. — Она же действительно красива и…"

"— Меня не интересует ваше мнение по этому вопросу, — оборвал его Крендлер. — И это все, что вам известно?

Барни не ответил, но посмотрел на Крендлера так, словно видел, что левое и правое полушария мозга заместителя помощника являют собой двух сцепившихся собак.

Mapro раздавила еще пару каштанов.

— Продолжайте, Барни.

— Они были откровенны друг с другом. Своим откровением он способен обезоружить собеседника. Создается впечатление, что он просто не снисходит до лжи.

— Чего-чего он не делает?

— Не снисходит, — повторил Барни.

— СНИ-СХО-ДИТ, — послышался из темноты голос Марго. — Не опускается до лжи, мистер Крендлер. Или, чтобы вы еще лучше поняли, не унижается до нее.

— Доктор Лектер давал ей весьма нелестные, характеристики, — продолжил Барни, — а затем говорил что-нибудь очень приятное. Она стойко и терпеливо сносила насмешки, после которых похвалы доктора казались ей особенно приятными. Она знала, что его слова — правда, а не какое-нибудь дерьмо собачье. Доктор же находил ее очаровательной и забавной.

— И вы способны были определить то, что доктор Лектер находил ее забавной? — проскрипел профессор Демлинг. — Каким образом вы это сумели установить, брат милосердия Барни?

— По тому, как он смеялся, доктор Дамлинг[43]. В медицинском училище был такой предмет — «Оптимизм и его роль в исцелении».

Никто не понял, то ли это громко фыркнула Марго, то ли аэрарий аквариума издал несколько несвойственный для себя звук.

— Спокойно, Барни, — сказал Мейсон. — Расскажите нам остальное.

— Слушаюсь, сэр. Порой, когда кругом было относительно тихо, доктор Лектер и я проводили за беседой большую часть ночи. Мы говорили о тех предметах, которые я заочно изучал, и о других материях. Он…

— А вы, случайно, не изучали по переписке и психологию? — спросил доктор Демлинг.

— Нет, сэр. Я не считаю психологию наукой.