Ганнибал

Над крылом машины появилась верхняя часть знаменитой Падающей башни. Это произошло потому, что пилот заложил вираж более крутой, чем тот, который он сделал бы, если бы на борту находился живой пациент.

На носилках, предназначавшихся доктору Ганнибалу Лектеру, холодело тело Маттео Деограчиаса. Рядом с носилками сидел старший брат покойного Карло. Кровь, пропитавшая его одежду, запеклась, и ткань стала больше походить на фанеру.

Карло Деограчиас, велев фельдшеру нацепить наушники и включить музыку, позвонил по сотовому телефону в Лас-Вегас, откуда слепая шифровальная машина отправила его сообщение дальше на побережье Мэриленда…

Для Мейсона Вергера день ничем не отличался от ночи. Он спал. Даже подсветка аквариума была выключена. Голова Мейсона лежала на подушке боком, и его единственный глаз был широко открыт, совсем как глаз гигантского угря, который, впрочем, тоже спал. Тишину помещения нарушали лишь шипение аппарата искусственного дыхания да негромкое побулькивание аэратора в аквариуме.

Но вдруг эти привычные шумы заглушил другой звук, тоже тихий, но весьма настойчивый. Это был сигнал телефона, которым мог пользоваться только он. Похожая на бледного краба рука поползла на скрюченных пальцах к кнопке телефона. Динамик аппарата находился под подушкой, а микрофон был укреплен рядом с тем, что осталось от его лица.

Вначале Мейсон услышал шум авиационного двигателя и на его фоне — уже успевшую надоесть мелодию позывных.

— Слушаю. Говорите.

— Кровавая баня.

— Расскажите.

— Брат Маттео умер. Моя рука сейчас лежит на его теле. Пацци тоже мертв. Доктор Фелл убил их и скрылся.

Мейсон на некоторое время лишился дара речи.

— За Маттео вы должны двести тысяч долларов, — сказал Карло. — Его семье. — Сардинцы, заключая договор, всегда предусматривали получение вознаграждения в случае смерти.

— Понимаю.

— Из-за Пацци они начнут копать так, что дерьмо полетит во все стороны.

— Надо, чтобы все узнали о том, что он испачкался, — ответил Мейсон. — Они воспримут все легче, если узнают, что он в этом деле не чист. Он успел замараться?

— Знаю лишь то, что случилось в последний день. А что, если, начав с Пацци, они докопаются до вас?

— Об этом я позабочусь.

— Однако я должен позаботиться и о себе, — сказал Карло. — Это уже слишком. Главный следователь Квестуры убит. Мне от этого не отмыться.

— Но вы ведь ничего не сделали, не так ли?

— Не сделали. Но если Квестура приплетет мое имя к этому делу… Твою мать! Они же станут следить за мной до конца дней. Мне же не видать ни одного контракта. На улице я даже пернуть не смогу. Как быть с Оресте? Ему известно, кого предстояло снимать?

— Не думаю.

— Квестура завтра, крайний срок послезавтра, установит личность доктора Фелла.