Ганнибал

Кишки болтались по более короткой амплитуде, а член, выскочив через прорезь трусов, напрягся в последней посмертной эрекции.

Карло выскочил из тени Лоджии и помчался к главному входу в палаццо, расшвыривая на бегу туристов. Рядом с ним несся Маттео."

"Двое туристов смотрели на палаццо через видоискатели видеокамер.

— Это какой-то фокус, — сказал кто-то в толпе по-английски.

— Маттео, прикрой заднюю дверь. Если он выйдет оттуда, убей его и отрежь то, что надо, — бросил Карло, открывая на бегу сотовый телефон.

И вот он уже в палаццо. Лестница. Первый этаж. Второй.

Огромные двери в Салон лилий стояли нараспашку. Вбежав в салон, Карло направил пистолет на фигуру у стены. Поняв, что это всего лишь проекция, он бросил взгляд на балкон и уже через несколько секунд обыскал кабинет Макиавелли.

Соединившись по мобильному телефону с Пьеро и Томмазо, он приказал:

— Отправляйтесь к его дому. Прикройте спереди и сзади. Убейте, как только появится, и отрежьте то, что надо.

И тут же набрал другой номер.

— Маттео?

Когда пискнул спрятанный во внутреннем кармане куртки телефон, Маттео, еще тяжело дыша, стоял у накрепко запертых задних дверей палаццо. Он уже успел обежать взглядом крышу, ряд темных окон и подергать дверь. Одну руку Сардинец все время держал под полой куртки на рукоятке засунутого за пояс пистолета.

— Слушаю! — открыв телефон, бросил Маттео.

— Что там у тебя?

— Дверь заперта.

— Как крыша?

Маттео снова поднял взгляд, но сделал это слишком поздно для того, чтобы успеть увидеть, как над его головой на окне распахнулись ставни.

Карло, услышав в трубке шорох и сдавленный крик, ринулся через три ступеньки вниз по лестнице. Он упал на площадке, поднялся и снова помчался вниз. Миновав охранника, стоявшего теперь у дверей на улице, пробежав между огромными, обрамляющими двери белыми скульптурами, Карло понесся к задней двери дворца, затоптав на бегу какую-то парочку. Перед ним поперек узкой улицы наперерез движущемуся мотороллеру бежала завернутая в саван фигура. Мотороллер сбил белую фигуру, но она поднялась с каменной мостовой и, не разбирая пути, побежала дальше. Бегущее существо врезалось в витрину. Раздался звон разбитого стекла. На сей раз бегущий удержался на ногах. Он развернулся и с воплем «Карло! Карло!» бросился в обратном направлении. На покрывающем его распоротом спереди белом холсте расплывались темные пятна. Карло подхватил Маттео на руки, осторожно уложил на мостовую и разрезал пластиковую ленту, удерживающую саван на голове и шее брата. Сардинец развернул покрывало и увидел, что у Маттео разрезаны лицо и грудь и вспорот живот. Рана на груди была настолько глубокой, что через нее при вдохе со свистом засасывался воздух.